Парад победителей:
Андрей Боровиков

— Завод полностью не работал всего неделю — в самом начале самоизоляции, когда закрыли всех. Казалось бы, это не так много по сравнению с тем, сколько самоизоляция длилась в других отраслях. Но сразу встали вопросы: а что будет с выполнением обязательств, а как быть с недополученной выручкой? Затем мы вышли на работу, но начались случаи заболевания коронавирусом среди сотрудников. Всего их было 12. На карантин уходили не только заболевшие, но и те, кто контактировал с ними. Особенно остро сказывалось отсутствие рабочих, которые непосредственно изготавливают элементы конструкций, — их некем было заменить. В результате в мае — июне — самых тяжелых для нас месяцах — мы потеряли в объеме выпускаемой продукции где‑то около 20 %.

— Сегодня мощности АО «Воронежстальмост» загружены полностью. Цеха работают в 4 смены. Я бы сказал, что этот год, несмотря на пандемию, для нашего предприятия оказался гораздо успешнее предыдущего. Мы не работаем напрямую с госзаказом, но наши объемы все равно зависят от того, сколько государством выделяется денег на инфраструктуру. Если до этого мы активно работали над конструкциями для Крымского моста, то к 2019 году подошли с очень скромным портфелем заказов. Простой был по всей отрасли. Мощности были недозагружены, предприятие несло убытки, даже пришлось сокращать зарплаты. В начале же этого года у нас уже были сформированы долгосрочные заказы, которые мы и выполняем, несмотря на пандемию. Зарплаты вернулись на прежний уровень. Что касается взаимоотношений с контрагентами, я бы не сказал, что что‑то изменилось. У нас и раньше была дебиторка, мы привыкли работать в режиме отсрочек, поэтому не могу сказать, что что‑то принципиально изменилось.

— Страшно сказать, сколько завод повидал кризисов с 1948 года — года его основания. И, сравнивая, понимаю, что этот кризис далеко не самый тяжелый. Не сравнить, к примеру, с ситуацией 2009 года, когда завод практически не работал. Тогда, чтобы хоть как‑то загрузить предприятия, мы брали непрофильные заказы. Приходилось работать ниже себестоимости, чтобы хоть как‑то обеспечить работой людей. В коронакризисе же самым опасным была его неожиданность. Мы знаем, что бывают периоды, когда нет заказов. И готовимся к этому. С пандемией же все произошло внезапно, никто не был готов, не знали, как события будут развиваться дальше. Да, позже мы уже адаптировались, выработали меры профилактики, и теперь в случае второй волны такого эффекта неожиданности уже не будет.

— Что было самым сложным и что больше всего пугает в возможной второй волне? Выплата зарплат, когда предприятие простаивает. Режим самоизоляции весной объявили с полным сохранением зарплат. У нас в штате почти 1500 сотрудников. Представляете, содержать такое количество сотрудников, если они будут сидеть дома? Это ФОТ 50‑60 млн рублей в месяц. У нас даже при нормальной работе очень небольшой уровень рентабельности — лишних денег нет. А где их брать, если продукция не производится? Ведь и другие обязательные платежи, например коммуналку, никто не отменял. Полностью платить зарплаты на самоизоляции — это просто убить предприятие.

Стали ли люди по‑другому относиться к работе, держаться за свои места? Первые месяцы да. А потом все как с масками. Когда в Воронеже только ввели масочный режим, вспомните, ведь большинство ходило в масках. А сейчас? Так и здесь. Сначала люди боялись остаться без работы в непростое время, усиленно старались. А потом успокоились.

— Что касается мер господдержки в этот кризис, есть явный перекос в сторону малого и среднего бизнеса. Для крупных предприятий таких мер гораздо меньше. Однако надежда попасть в какие‑то программы есть. Общаемся с банками, с департаментом промышленности, ищем оптимальные варианты, но до конкретики дело пока не дошло. Поэтому пока не могу оценить эффективность этих мер. Но в целом у нашего предприятия есть положительный опыт получения господдержки — пользовались субсидией. Да, много отчетности, да, до сих пор заполняем и отправляем бумаги. Но это того стоило.

— Коронакризис — это далеко не единственная сложность сегодня. Например, палки в колеса нам вставляет недобросовестная конкуренция. У нас весьма конкурентный рынок — вид деятельности нелицензированный, поэтому по факту мосты может строить кто угодно. Хотя, на мой взгляд, это и не совсем правильно. Нас всегда учили, что рынок лучше плановой экономики, потому что предприятиям нужно постоянно подтягиваться под рыночные условия. Вот мы и тянемся. Уже 10 лет на постоянной основе работает оптимизационная комиссия, чтобы снизить себестоимость производства. Но, несмотря на это, часто конкуренты дают такую цену, что приходится работать ниже себестоимости.

Чтобы снизить риски, мы работаем над диверсификацией производства. Пробовали производить вышки сотовой связи, трансформаторные баки — заказчики оставались довольны качеством, но нас не устраивала экономика. Завод заточен под монопродукцию: размеры цехов, грузоподъемность кранов — очень много вещей связаны именно со строительством мостов.

— Сейчас в Гродно идет реконструкция Вишневецкого моста, опоры которого собирались у нас, но свою часть работы мы уже завершили. Белорусский рынок для нас не очень большой, но там хорошие цены: не хватает своих производителей. Поэтому мы хотим продолжить на нем работать и следим за ситуацией в стране. Насколько понимаю, имеют место быть возможные проблемы с белорусским рублем — он сильно волатильный. Тем не менее торги продолжаются, и мы в них участвуем. Просто теперь будем немного поднимать цены, чтобы создать определенный запас во избежание рисков.