18 ФЕВРАЛЯ 2020 года 12:15

«При проверках малого бизнеса в этом году в приоритете предупреждения, а не штрафы»

Как трудовая инспекция будет проверять бизнес в 2020 году?
В 2019 году сотрудники пожаловались на свои предприятия в воронежскую трудовую инспекцию 8 тыс. раз. Какой средний размер штрафа выписывает ведомство? Как отличаются подходы в проверке малого бизнеса и крупного? Сколько зарабатывает трудовой инспектор? Есть ли способ наказать сотрудника, который бежит в трудовую без повода? На эти и другие вопросы на встрече с редакцией DF отвечает руководитель Государственной инспекции труда в Воронежской области Иван Яцких.

О разнице в проверках для малого и крупного бизнеса и среднем штрафе

De Facto: В 2019 году воронежская трудовая инспекция проверила воронежские предприятия 3153 раза и зафиксировала более 5 тысяч нарушений трудового законодательства. Если трудовая инспекция все же вынесла постановление оштрафовать компанию, реально ли оспорить его? И как часто это удавалось бизнесу в 2019 году?

Иван Яцких: Я работал в разных госструктурах, и практически всегда судебные обжалования были связаны с бездействием чиновников, а не с их действиями. В 2018 и 2019 годах в суд не поступила ни одна жалоба на бездействие наших сотрудников. В целом люди, которые обращаются к нам, получали желаемый результат.

Иногда жалуются на нас работодатели — таких жалоб около 5% от количества проверок. Как правило, суть сводится к изменению наказания со штрафов на предупреждение, потому что штрафы довольно высокие — от 30 до 150 тыс. рублей для юрлиц по одному случаю. Средняя сумма штрафов по постановлениям инспекторов в нашем регионе — 37 тыс. рублей, что недалеко от минимального значения, несмотря на то, что в ходе одной проверки выявляется, как правило, несколько нарушений. Сейчас мы все чаще применяем наказание в виде предупреждения, особенно когда речь идет о малом бизнесе. Мы постоянно проводим аналитику по срокам и качеству устранения выявленных нами нарушений в зависимости от применяемых санкций, но, как правило, до тех пор, пока работодатель не заплатит рублем за допущенное нарушение, его сознание не поменяется — он продолжает работать, нарушая элементарные требования трудового законодательства.

DF: К сожалению, микробизнес и малый бизнес часто нарушают по вынужденной необходимости: как правило, в таких компаниях нет ни кадровика, ни бухгалтера, вся нагрузка по кадровому делопроизводству лежит лично на руководителе.

ИЯ: Мы упростили все для малого бизнеса настолько, что работу бухгалтера и кадровика в случае необходимости может выполнять и директор компании. Он может использовать типовую форму трудового договора, которая размещена в открытом доступе у нас на сайте. Нужно только скачать документ и заполнить данные о работнике. Если у предпринимателя трудятся несколько человек, нет ничего сложного и в начислении и выплате зарплаты в установленные сроки. Но зачастую люди на небольших предприятиях не хотят вообще об этом думать. Малый бизнес у нас может начинаться как идея «на коленках», и на этапе становления сотрудничество строится на товарищеских отношениях — без оформления договора. А с точки зрения трудовых отношений это неверно, отношения работника и работодателя обязательно должны быть формализованы.

Также создан портал «Онлайн-инспекция», с помощью которого любой работодатель может пройти самопроверку и получить ответы на интересующие его вопросы, увидеть, где у него фиксируются нарушения трудового законодательства и норм охраны труда. По завершении тестирования бизнесмен получит в электронной версии акт, аналогичный тому, что выдает инспектор. В нем будет как перечень имеющихся нарушений, так и рекомендации по устранению, при этом никаких санкций по результатам этой проверки не грозит.
Средняя сумма штрафов в нашем регионе —
37 тыс. рублей. Сейчас мы все чаще применяем наказание в виде предупреждения, особенно когда речь идет о малом бизнесе.
DF: Вы сказали, что средний штраф — это 37 тыс. рублей. Для среднего бизнеса это и то ощутимо, а работу микропредприятия может и вовсе парализовать — все деньги находятся в обороте. Кроме того, проверка трудовой инспекции — это, как правило, отвлечение всех ресурсов и лично руководителя на несколько недель. Есть ли разница в отношении при проверке малого бизнеса и среднего или крупного?

ИЯ: С одной стороны, у нас единый подход ко всем, с другой — дифференцированный. Как это понимать? Политика президента и правительства направлена на снижение административной нагрузки на бизнес, особенно отмечается необходимость поддержки малых предприятий. Все предприятия в нашем регионе поделены на категории риска (высокий, значительный, умеренный и низкий). Почти все малые отнесены к категории низкого риска. Согласно применяемому риск-ориентированному подходу, организации низкой категории риска не подвергаются со стороны нашего ведомства проверкам в плановом порядке, а сроки проведения внеплановых проверок существенно сокращены.

Больших временных затрат и личного участия руководства требуют, как правило, плановые проверки. Но и тут все сделано для удобства работодателя. Все плановые проверки сегодня проводятся с использованием чек-листов (списка контрольных вопросов), за рамки которых инспектор выйти не вправе. Проверке в плановом порядке подвергаются только организации высокого, значительного и умеренного риска. Уже известно, какие компании ждет проверка в 2020 году, — эта информация есть на сайте. Подготовиться к ней просто: нужно или самому, или вместе с ответственным за это направление сотрудником скачать на нашем сайте чек-листы, пройти процедуру самопроверки, понять, где есть проблемы, и устранить их до прихода инспектора. Мы преследуем цель не выявить нарушение, а добиться выполнения предусмотренных законом норм и требований.

DF: А возможна ли ситуация — началась внеплановая проверка, а инспектор говорит: «А давай посмотрим вообще все: от трудового распорядка до квитков по зарплате». Что делать в таком случае?

ИЯ: Есть такое понятие, как предмет проверки, он формируется исходя из доводов в жалобе. Поэтому такие ситуации с точки зрения закона невозможны, и в таком случае надо сигнализировать руководству инспекции, мы примем меры и устраним нарушение. Плохо в этой ситуации то, что, если нам жалобу о задержке выплаты зарплаты подал один человек, мы даже не имеем права проверить, платят ли зарплату всем остальным. Мы идем с проверкой конкретно по жалобе этого человека.

Бывает, человек обращается к нам, потому что ему не платят премию. Казалось бы, ничего критичного, и этот вопрос решается в ходе проверки. Но, как правило, если подобные вопросы не решены внутри организации и без помощи инспектора не обойтись, значит, нарастает конфликт и риск нарушения трудовых прав за стенами офиса.

Бывает, что инспектор в ходе личного приема задает вопросы, проводилась ли специальная оценка труда в компании, а работник не знает, что это такое, и вообще трудится во вредных условиях, не подозревая об этом. В таком случае после подачи заявления проверить могут и этот аспект.

О трудовых «террористах» и как не «подорваться» вместе с ними

DF: Могли бы вы назвать топ проблем, с которыми обращаются в трудовую инспекцию сотрудники?

ИЯ: На первом месте, конечно, проблемы с оплатой труда — это не только зарплата, но и выходное пособие, окончательный расчет и т. п. На второе место я был поставил применение дисциплинарных взысканий. Тут инспекция проверяет процедуру применения дисциплинарного взыскания, а если сотрудник не согласен с основаниями привлечения к ответственности и возникает индивидуальный трудовой спор, то это компетенция суда. И третье — вопросы охраны труда. У нас, увы, до сих пор у некоторых работников сохраняется «постсоветское мышление», когда в сложные 90-е люди брались за любую работу, не думая о своей безопасности на рабочем месте. Показательный пример — когда в российские реалии попадают иностранные топ-менеджеры. Директор, который «вырос» в России, будет говорить о чем угодно — о количестве сотрудников, столовой на предприятии, ситуации в стране. А первое, о чем скажет европейский или азиатский руководитель, — это сколько дней в компании не было травм или насколько хорошо проработана и функционирует система управления охраны труда. Для них это приоритет, причем руководители сами подают пример. Он может говорить по телефону, но, как только подойдет к лестнице, скорее всего, скажет собеседнику: «Извините, я перезвоню». И будет подниматься, держась за перила, на глазах у удивленных подчиненных. Это правильно: сотрудники будут брать пример с такого руководителя и относиться к технике безопасности на рабочем месте ответственно. Но как бывает у нас? Человек видит, как за соседним станком коллега выбивает крутящуюся заготовку молотком, и никто ничего не скажет и не остановит. Нам однозначно нужно работать над культурой безопасного труда.
Если нам жалобу о задержке выплаты зарплаты подал один человек, мы даже не имеем права проверить, платят ли зарплату всем остальным. Мы идем с проверкой конкретно по жалобе этого человека.
DF: Как часто инспекция сталкивается с трудовыми «террористами»? Когда инспектору очевидно, что претензии необоснованные, но сотрудник настаивает, что работодатель его притесняет. И как часто за повальными обращениями в трудовую стоит недобросовестная конкурентная борьба?

ИЯ: Убежден, что конкурентная борьба такими методами сейчас практически исключена. Анонимные жалобы, как и претензии одной компании к другой, мы не рассматриваем — это не наша компетенция. А если сотрудник написал жалобу под давлением компании-конкурента — это уже детектив какой-то. Или на предприятии «заказчика» должна работать служба разведки — не меньше (смеется).

Гораздо чаще «терроризм» проявляется со стороны работодателя, когда у него в подчинении несколько сотен человек, а он не хочет платить им зарплату. Впрочем, есть и работники, которые жалуются на массовые нарушения, необоснованные претензии начальника, а руководитель говорит диаметрально противоположные вещи. Конечно, правда находится где-то посередине, и установить истину позволяют документы, а не слова, сказанные на эмоциях. У нас нет задачи разрешить трудовой спор — это компетенция суда. Нам нужно, чтобы все было исполнено согласно требованиям закона.

DF: А как бизнесу защитить себя от таких сотрудников? Может ли трудовая применить к ним какие-то санкции?

ИЯ: Все отношения работника и работодателя строятся вокруг трудового законодательства. Если работник некачественно делает свою работу, не соблюдает трудовую дисциплину или нарушает правила внутреннего трудового распорядка — уволить его, не нарушая закона, не составит труда. Но вот если он прекрасный специалист, выполняющий работу без нареканий, соблюдает правила внутреннего распорядка, а основная претензия работодателя в том, что он (допустим) любит распускать сплетни, — тут руководителю не повезло, перевоспитать и изменить моральный облик сложно, остается только ценить такого сотрудника за безупречную работу.

DF: Как часто среди обращений сотрудников встречаются ложные доносы?

ИЯ: В 2019 году из 8 тыс. обращений доводы заявителей не подтвердились менее чем в 10% случаев. Причем чаще всего это касалось оформления трудовых отношений между сотрудником и организацией. Человек работал без оформления трудового договора, потом его перестало это устраивать, и он подает жалобу. В данной ситуации мы ничего уже не можем сделать, установить факт трудовых отношений инспектор может, лишь зафиксировав фактическое выполнение функций сотрудника на рабочем месте. В случае же, если работа прекращена, а договор не был оформлен, восстанавливать свои права придется в суде.

О приоритетах в работе трудовой инспекции на 2020 год

DF: Какие задачи и приоритеты у инспекции и у вас лично как у ее руководителя на 2020 год?

ИЯ: 2019 год был для нашей инспекции одним из самых удачных за всю историю. Роструд — один из немногих органов власти, который применяет инструменты коммерческого сектора — в частности, оценку эффективности территориальных органов и каждого сотрудника по системе KPI. Конечно, нас оценивают не по количеству составленных протоколов — это более конкретные показатели: сколько трудовых прав работников восстановлено, какие суммы выплачены работникам и т. п. Система лежит в основе всероссийского рейтинга наших инспекций. И в 2019 году мы лидеры среди всех инспекций России. На 2020-й планы не менее амбициозные — сохранить лидирующие позиции. Если же говорить о моих приоритетах, то для меня лучшим годом станет тот, что мы завершим без производственного травматизма. У нас сохраняется устойчивая динамика к снижению случаев производственного травматизма, но до тех пор, пока хоть один человек, утром ушедший на работу, вечером с нее уже не вернется из-за производственной травмы, нам необходимо активнее взаимодействовать с работодателями.

DF: В конце прошлого года были приняты поправки в трудовой кодекс, по которым у трудовой инспекции существенно расширились права. В частности, она может взыскивать невыплаченную зарплату практически без суда. Как это будет происходить?

ИЯ: Расширение полномочий очень важно, потому что по вопросам невыплаты заработной платы, как правило, нет необоснованных жалоб. Причем к решению проблем с выплатами привлечены все структуры: трудовая инспекция, прокуратура, следственный комитет, даже правительство. На мой взгляд, в Воронеже выстроен оптимальный механизм работы органов государственной власти с компаниями, у которых есть задолженность по зарплате. Мы выявляем должников, даем им предписания, а дальше самое сложное — добиться реальной выплаты долга. Раньше нам приходилось тратить очень много времени и сил, чтобы получить исполнительный документ. Приходилось ждать решения суда или решения комиссии по трудовым спорам, организованной на предприятии, а тем временем счета блокируются, деньги, поступающие за ранее исполненные контракты, могли уйти на другие выплаты по решениям суда. Теперь же у инспектора есть право выдать решение о принудительном взыскании задолженности по заработной плате сразу по завершении надзорных мероприятий.
Сегодня работа инспектора оплачивается, откровенно говоря, скромно, зарплата молодого специалиста — 12-16 тыс. рублей.

О зарплатах трудовых инспекторов

DF: Бывают ли случаи, что представители бизнеса предлагают вашим сотрудникам работу, чтобы они теперь трудились по ту сторону баррикад?

ИЯ: Спросите у 10 человек на улице: как они представляют себе чиновника? Мало кто опишет чиновника как человека, получающего зарплату ниже средней по региону. Но, к сожалению, сегодня работа инспектора оплачивается, откровенно говоря, скромно, зарплата молодого специалиста — 12-16 тыс. рублей. С учетом всевозможных надбавок за выслугу лет, заработанного классного чина и премий инспектор в среднем получает 20-25 тыс. рублей. Неудивительно, что к нам приходят работать, как правило, недавние выпускники вузов, у которых пока нет опыта работы. И мы берем их, учим 2-3 месяца с нуля, а потом такой сотрудник начинает расти, и через 5 лет из него получается уникальный специалист. И я только порадуюсь за подчиненных, которым предложат хорошую должность в коммерческой структуре с оплатой, превышающей доход на государственной службе. Разумеется, если предложение не будет носить коррупционный характер. Кстати, когда госслужащий уходит на работу в коммерческую организацию, он должен получить согласие комиссии на трудоустройство. На комиссии мы анализируем его проверки за 10 лет работы. Если инспектор проверял организацию, в которую собрался, мы тщательно смотрим, как проходила проверка. И только если убеждены в отсутствии коррупционной составляющей, даем согласие. С учетом нашей небольшой численности для меня лично уход каждого опытного инспектора — большая потеря, в своей деятельности всегда руководствовался принципом, что кадры решают все.