Жизнь после жизни

За 26 лет в органах Мурат Цуроев раскрыл с коллегами сотни уголовных дел, среди которых дело банды Матроса, россошанского маньяка Сергея Осипенко, убийцы трех школьниц Андрея Ролдугина. Из следователя прокуратуры в Новоусманском районе вырос до начальника первого отдела по расследованию особо важных дел Следственного управления СКР по Воронежской области, а затем стал главой отдела криминалистики. Когда Цуроев решился на кардинальную смену деятельности, недоумевали даже его близкие знакомые: казалось бы, его карьера была на взлете.

«В тот момент работа следователем себя исчерпала, — рассказывает Цуроев. — Я возглавлял разные отделы, всегда ставил цель сделать их лучшими и вырастить сильных сотрудников. Статистика раскрываемости росла, но всегда хотелось доказать, что можно работать еще эффективнее. Однако на тот момент сделать больше я уже не мог».

В октябре 2017 года ему поступило предложение поработать «на гражданке». Спросил только, какая зарплата, и попросил дать доработать до конца года, чтобы не снижать показателей. «Как сейчас помню: сдал удостоверение 11 января, иду по улице, а там пасмурно так — ощущение, будто жизнь закончилась, — вспоминает экс-следователь. — Пришел в фонд, а здесь люди другие, непривычная работа — мне еще хуже стало».

В первый месяц Цуроев разрывался между мыслями о возвращении в Следственный комитет и стремлением вникнуть в новую работу. Его приход в фонд совпал с появлением претензионного отдела, которому предстояло взыскивать недоимку с населения. Он, а также отдел договорных отношений и юридический попали в ведение Цуроева. На 1 января 2018 года задолженность в ФКР была 800 млн рублей — копилась с 2015 года. За год она снизилась на 100 млн рублей.

Привыкать к новой работе было сложно, но страха не было. Цуроев уверен: кто работал в следствии, тот выживет везде. «Пришел к выводу, что себя не находят те, кто ушел не по своему желанию. Кто-то ломается, кто-то на стакан садится, — рассуждает он. — У меня же смена работы была осознанной».

Авторитет, заработанный на прежней работе, помог и в новой. Некоторые до сих пор воспринимают Цуроева как действующего сотрудника правоохранительных органов. Нелишними оказались и другие, выработанные за многолетний опыт следователя качества.

«Меня научили слушать людей, неважно — жулик перед тобой или потерпевший, — делится Цуроев. — И в Следственном комитете, и в фонде нужно работать с жалобами. У меня подход такой: если к нам пришли, мы должны помочь. Человек должен уйти с реальным результатом, а не с ответом, что это не наша работа».

Так, в фонд пришла женщина, у которой 1,5 месяца не грела батарея. Горожанка побывала до Цуроева у нескольких сотрудников, в управляющей компании, но никакого результата так и не добилась.

«Позвонил знакомому подрядчику, с которым познакомился на новой работе, объяснил ситуацию и попросил помочь, — рассказывает замдиректора регионального ФКР. — Оказалось, женщина скрутила кран, поэтому батарея стоит холодная. Починили, теперь живет в тепле».

Еще одни жильцы пожаловались на проблемы с дверью в подъезде — вышел из строя уплотнитель. Цуроев сам сходил в магазин, купил за 50 рублей новый, пришел в выходной и приклеил его. Или — обратился пенсионер после инсульта: подтекает сливной бачок, оказалось, проблема с резинкой. Цуроев купил в хозяйственном магазине новую за 500 рублей и заменил ее.

Впрочем, быстро нашлись и те, кто тут же решил воспользоваться желанием экс-следователя помочь. Про Цуроева говорили, что он видит людей насквозь. Но теперь он отшучивается, что на новом месте утратил такую способность.

«Стук в дверь. Входит женщина лет 50, этакий божий одуванчик, такие часто встречаются около церкви. Полчаса что-то буровит про убийство, Боженьку, называет знакомые фамилии. Думаю: наверное, по прошлой работе был с ней знаком, и сейчас она думает, что я еще следователь. Заготовил ответ, но тут она говорит: «Задолженность у меня 3 тысячи рублей перед фондом». Я достаю свои деньги, говорю: «Иди заплати». Она отнекивается, мол, Боженька не разрешает. Убираю деньги, разъясняю закон, что долг обоснованный, больше ничего сделать не могу. Вдруг она глаза закатила: «Боженька говорит, чтобы я взяла у вас деньги». Представляете? Я 26 лет в следствии, а тут самого чуть не обвели», — смеется Цуроев.

Постепенно Цуроев втягивался в новое дело, оно стало приносить ему удовлетворение.

«Конечно, проблемы есть и у нас: например, мы отремонтировали 450 домов, в трех из них оказались залиты квартиры. Но на общем фоне это немного, поэтому и системной проблему не назовешь, — считает управленец. — Мы даже страховки и компенсации придумали для подобных случаев».

Печально известный дом по улице Комиссаржевской, 6а, где в 2017 году вовремя не закончили ремонт крыши, и дождь залил несколько квартир, тоже не остался без внимания бывшего следователя. Жильцы подали иск, прокуратура вынесла представление директору ФКР и подрядчику, а домом заинтересовались экс-коллеги Цуроева. Мурат Саюпович, в свою очередь, поговорил со старшей по дому, нашел нового подрядчика, который сможет устранить проблему.

А в декабре 2018 года регуправление ФАС обнаружило нарушения в заключении договоров ФКР с подрядчиками. Фонд не провел торги на разработку проектно-сметной документации и осуществление строительного контроля, а привлек организации, с которыми ранее были заключены бессрочные договоры.

«Это дискуссионный вопрос: торги по стройконтролю были проведены до 2017 года, когда еще действовал старый закон, — отмечает Цуроев. — Подрядчики остались прежними, только увеличилось количество объектов. Но антимонопольщики посчитали это нарушением — пусть будет так, спорить с ними не будем».

Некоторых подрядчиков, впрочем, Цуроев ласково зовет разгильдяями: «У них единственная цель — извлечение прибыли. А фонду нужно, чтобы они работали качественно и в срок».

В 2018 году Цуроев избран депутатом от «Единой России» райсовета Новой Усмани. Без масштабной кампании, встреч с избирателями и обещаний сладкой жизни получил 82% голосов. Как он рассказывает, единственное — за 1,5 тыс. рублей сделал 100 предвыборных листовок. После выборов пригласил людей на встречу, хотя думал, что они не придут. Но собрались 150 человек.

«Я знал, что в следующем году мы начнем строить школу и дорогу, — говорит Цуроев. — На этом планировал остановиться: если за 5 лет это осилю, уже будет хорошо. Даже речь заготовил. Но люди сказали: «Школа — хорошо, дорога — прекрасно, но очистные сооружения воняют, тротуар развалился — 30 метров по грязи проходим, врачи узкой направленности не приезжают, маршрутка не ходит, парковки во дворе нет». Я записал и понял, что не уйду из депутатов, пока это все не зачеркну. На сегодняшний день решили все проблемы, кроме маршрутного такси. Но все равно каждое воскресенье хожу к людям, получаю наказы».

Пенсионерок, которые донимают Цуроева постоянными просьбами, он ласково называет «мои бабульки». Когда они узнали, что их депутат работает в Фонде капитального ремонта, принялись жаловаться на задолженность и работу УК. Цуроев посоветовал им перейти на спецсчета: собирать деньги и самим ремонтировать дома.

«Когда я уходил из следователей, боялся остаться без друзей, потому что видел, кто со мной дружит искренне, а кто — потому что надо. Даже говорил, что уйду из следователей — кому я нужен буду, — признается Цуроев, почему для него так важна депутатская деятельность. — Но рад, что ошибался: ни один человек не прекратил со мной общение, потому что у меня нет прежних полномочий».

Мурат Цуроев преподает на юрфаке ВГУ 2 дня в неделю — ведет семинары. Он выезжает со студентами в морг, на место преступлений, рассказывает байки из практики, решает задачи на примерах реальных ситуаций. Неудивительно, что посещаемость его занятий почти 100%.

«Студенты сильные, но не все хотят работать по профессии, — говорит Цуроев. — Спрашиваешь у них, кто хочет стать следователем, — желающих единицы. Есть те, кто подходит с вопросом: «Рекомендуете ли вы быть следователем?» Я всегда узнаю, что хочет студент: служить или деньги зарабатывать? Если только ради денег, делать ему в этой профессии нечего. Всегда начинающим коллегам говорю: «Подожди, ты трудишься только 3 года, а уже хочешь быть начальником. Я рос до руководителя 15 лет, ты хотя бы 10 лет поработай».

В 90-х все, с кем Цуроев начинал, работали в профессии по 20 лет, кто-то служит до сих пор. Временщиков почти не было, хотя жили в сложных условиях: зарплаты не платили, Мурат Саюпович, например, после работы таксовал.

«Попашите 5 лет, а потом эти годы будут работать на вас, — обычно говорит молодым коллегам Цуроев. — Сначала сложно назначить экспертизу, потом можно все решить по звонку. Однажды мой друг, прокурор, вернул дело на доследование моему отделу 30 декабря. Группа из 6 человек сидит под стражей. Пришли к нему на поклон, он сказал, что не будет возвращать дело, если сделаем комплексную психолого-психиатрическую лингвистическую экс­пер­тизу. То есть 31 декабря на базе областного психоневрологического диспансера я должен собрать психолога, психиатра, лингвиста, сексолога и комиссию из 3 человек. Позвонил знакомым и сказал: «Я гибну». Мы сделали экспертизу за сутки, хотя на это уходит 2-3 месяца. Ему ничего не осталось сделать, как подписать обвинительное заключение».

Сегодня же, по мнению Цуроева, многие работают 2-3 года и уходят в другие организации с солидной записью в трудовой книжке. Это не самый худший вариант. Худший, когда зеленые следователи работают 2 года, а потом, завязав нужные знакомства и получив небольшую практику, становятся адвокатами. Не чтобы защищать, а чтобы «решать».

«Посмотрите, кто попадается в основном: как раз ребята, которые пару лет работали следователями, — раскрывает карты Цуроев. — Я таких «защитников» всегда гнал из отдела».

Бытует мнение, что стать следователем без протекции невозможно. Цуроев отвечает, что это сказки: достаточно получить высшее образование, пройти полугодовую стажировку, где научат читать дела и работать на месте происшествия, а после этого можно надеть погоны.

«Чтобы быть нормальным следователем, надо отработать около 10 лет, — считает Мурат Саюпович. — За это время стать самостоятельным, не теряться и отвечать за свои решения. Еще необходимы упорство и уверенность. Например, я всегда любил ездить сам на место происшествия. Часто слышал от молодежи: «О, «висун». Всегда таким говорил, что вы еще ничего не видели, а уже поставили диагноз. Но и сам прошел через это: также выезжал на место и с ходу вешал ярлыки. Мне давали дела, а я не читал, что там написано. Заново передопрашивал, переосматривал место, создавал картинку и шел расследовать. Но мне говорили старшие, что это неправильно, нужно дело прочитать. Десяток преступлений раскрыли, потому что при осмотре места происшествия не был исследован вещдок со следами».

Мурат Цуроев женат, у него двое детей. Супруга — бывший следователь, после рождения второго ребенка ушла из органов, сейчас работает юристом в госструктуре. «Ей нужно отдать должное, она никогда не мешала мне работать, — говорит Цуроев. — Хотя во время работы следователем в 8 вечера дома меня было увидеть нереально».

Старший сын Тимур занимается строительным бизнесом, у него свой магазин. У невестки — ногтевой салон. Тимур окончил юрфак ВГУ, отслужил в армии, успел даже поработать следователем, но понял, что это не его. Давить на сына Мурат Саюпович не стал, помог ему со стартовым капиталом в бизнесе и радуется, что «теперь чадо живет в кайф, а не мучается на нелюбимой работе».

Младшего сына Руслана начал настраивать с 8-го класса, чтобы он заранее определялся с профессией. Парню пришлось по душе военное дело, он оканчивает воронежский филиал Академии ФСО.

«Я и не заметил, как выросли дети, — замечает Мурат Саюпович. — Смотрю фотографии и не помню, что за эпизод был. Другое дело, когда идешь по городу или едешь в командировку: здесь такого-то убили, тут это произошло, в этом кафе обыск проводил. Но не жалею, что столько времени тратил на работу. Может, потому что дети выросли нормальными людьми».

Экс-следователь признается, что темп, в котором он прожил этот год, для него слишком легкий. Слишком много свободы. «Меня снова тянет на работу в СК, и я думаю над тем, чтобы вернуться — интерес к работе есть, — говорит Цуроев. — Иногда посмотришь новостную ленту: кого-то убили, кто-то пропал. С ребятами связи не теряю, они мне звонят, и я им. Задачи бросают: например, прислали фото двух трупов. И спрашивают, как я думаю, что произошло. Расслабиться в Следственном комитете некогда, к 10 вечера голова горит. Но я так привык: ешь, в машине едешь, идешь — всегда думаешь о работе. Легче, если ты равнодушен, но с таким подходом долго в следователях не просидишь».

Может быть, еще через год мы снова услышим о громких делах, раскрытых Муратом Цуроевым?