Вошел в роль

«А вот тебе и вот! Если все забронированные билеты на «Огонек» точно выкупят, то мест-то осталось всего 4», — такая запись появилась в фейсбуке Бориса Алексеева 31 октября. «Огонек» — новогодний капустник от «Никитинского». Но главное поле деятельности, конечно, спектакли. Их центр играет по 12 в месяц. И в год планирует увеличивать репертуар на 4 новых: 1 детский, 2 взрослых по классике и 1 по современной прозе. Среди них «Свои люди — сочтемся» — современная интерпретация Островского, «Поминальная молитва» по Горину, «Адам и Ева» по Булгакову и другие. В зале 103 места. И нередко бывают аншлаги с приставными стульями. Однако периодически в фейсбуке Бориса уже в день спектакля проскакивают призывы-приглашения прийти на постановку этим вечером. Средняя заполняемость, по его словам, — 70%. Примерно столько или даже чуть меньше оказывается в зале на спектакле Anthropogen. Modernity (по словам самого Алексеева, визитная карточка театра), который посмотрел этой осенью редактор DF.

«Леонардо да Винчи же не имеет целевой аудитории. Его смотрят все. И к нам приходят и пожилые люди, и адекватно воспринимают даже современные спектакли. И молодежь. Я очень радуюсь, когда приходят одиннадцатиклассники», — говорит о своих зрителях худрук «Никитинского».

В случае с Anthropogen. Modernity больше было, пожалуй, вторых. Хотя, возможно, этот спектакль послужил как раз исключением из правил. Так, директор «Театра равных» и критик Валерия Маламура считает основной аудиторией центра «зрителей думающих» с доходом около 30 тыс. рублей (как она сама говорит, тот же контингент, что и у Камерного). Билеты действительно вряд ли можно назвать бюджетными. На взрослые спектакли они стоят от 500 до 800 рублей, на детские — 400-500. Для сравнения: в воронежском Камерном театре — 900-1300 за билет. В Воронежском академическом театре драмы им. Кольцова — в среднем 750-950 рублей. Правда, находятся зрители — друзья «Никитинского», которые готовы платить и дороже. Так, Елена Гамбург недавно запустила в социальных сетях некий аукцион — предложила выкупать билеты за ту сумму, которую зрители готовы потратить, но от 1 тыс. рублей.

В постоянной труппе «Никитинского» 11 человек, плюс 6 приглашенных актеров из других театров, которые приходят на отдельные спектакли. Зарплата — от 10 до 30 тыс. рублей. «Примерно сопоставима с зарплатой наших актеров», — комментирует худрук театра драмы Владимир Петров. Валерия Маламура также оценивает эту цифру как вполне рыночную: «Даже в Москве есть актеры, которые работают за 30 тысяч рублей».

Впрочем, большинство актеров в «Никитинском» довольно юные, можно сказать, начинающие. Так, Борис Алексеев признается, что он самый старший (ему сейчас 33 года). Партию актеров взяли в этом году сразу после окончания академии искусств вместе с их выпускным спектаклем — «Поминальной молитвой».

Кроме актеров в штате центра заведующий постановками, звукорежиссер, завхоз, уборщица и 2 кассира. Сейчас на постоянную работу ищут распространителя билетов.

Здание, в котором сейчас базируется «Никитинский», в собственности РЖД. Раньше здесь играл Камерный театр, и, узнав, что освобождается родная для него сцена, Борис, руководивший тогда «Театром одного», увидел в этом, можно сказать, знак судьбы. Однако, по его словам, аренда для его нового детища почти непосильная. На вопрос о том, удается ли центру работать хотя бы в ноль, худрук отвечает: «Выживать удается, но на развитие средств уже не хватает. Я бы сказал, что это работа не в ноль, а в минус один».

Под развитием Алексеев понимает прежде всего покупку нового оборудования и создание новых спектаклей. Так, декорации и костюмы для постановок собирают буквально всем миром. Для «Большой советской энциклопедии» ковры приносили «добрые люди», как выражается Алексеев. А куртку для главного героя Борис отдал свою. В итоге удалось обойтись бюджетом в 20 тыс. рублей. А вот «Свои люди — сочтемся» стоили центру уже 250 тыс. рублей.

Впрочем, театральный центр успешно использует модель краудфандинга. Например, недавно закончился сбор средств через сайт Planeta.ru. На новые постановки удалось собрать 101 тыс. рублей. Планировалось 150 тыс., но и достигнутый результат Борис оценивает как высокий.

С отдельными приобретениями театру помогает местный бизнес. Так, ГК Хамина спонсировала для «Никитинского» прожекторы.

Как известно, театр начинается с вешалки. Вешалка хоть и с трудом, но нашлась: перед Anthropogen. Modernity гардеробщица пожурила нас за отсутствие петельки на пальто.

Буфет в театре также имеется, хоть и простенький. Раньше здесь работало Perfetto Caffe, но, как говорит Алексеев, что-то не срослось у них в экономике.

«Немного криво оторвалось, но это ничего, вы можете смело приходить с таким билетом», — заботливо заверила нас кассир, вручив билет, распечатанный на обычном листке и с вписанным ручкой названием спектакля.

Впрочем, в театр же мы приходим не за красивыми билетами. С этим согласен и руководитель ивент-агентства Big Event Сергей Слабунов: «При равном по качеству репертуаре такие моменты не сыграют роли. Например, часть программы Платоновского, где билеты стоят в разы дороже, проходила в театре оперы и балета. Буфет там тоже слабенький, как и остальная инфраструктура. Но это же не значит, что я больше не пойду на Платоновский. Важны репертуар и качество постановок. Вот если проигрывают и они, и сервис, тогда да, начнутся серьезные трудности».

Владимир Петров поддерживает эту точку зрения: «Можно показывать спектакль и в сыром подвале, но играть так, что зрители все равно придут». Впрочем, сам Петров признается, что еще ничего в «Никитинском» не смотрел.

Сможет ли, учитывая все перечисленное, «Никитинский» выйти хотя бы на полную самоокупаемость?

«Например, «Театр равных» выживает за счет спонсорских денег и грантов, — говорит Валерия Маламура. — И в России нет ни одного театра, который бы жил только за счет продажи билетов. В нашей стране театр не может быть бизнесом. Это в любом случае дотации или спонсорская помощь. Но Борис пошел по очень логичной модели, используя краудфандинг. И его зрители, которые уже составляют некий интеллектуальный клуб, готовы в нем участвовать».

Другой вопрос, что, согласно такой логике, «Никитинский» может еще нескоро стать театром для широкой публики. То есть на спектакли может ходить достаточно узкий круг «друзей театра», как их называет Алексеев. Именно в этом видит сложность основатель детского театра «Городок» Александр Лазукин: «Цена билетов для частного театра все же довольно высокая. Вряд ли заполняемость зала будет существенно расти, особенно если нет активной рекламы («Никитинский» продвигается исключительно в соцсетях, так как на рекламу бюджета нет. — прим. DF). Придется часто делать новые спектакли, а это большие затраты. Есть вариант выезжать на гастроли в небольшие города с теми постановками, где занята не вся труппа и немного декораций. Это дешевле, чем ставить новый спектакль».

Впрочем, сам Борис Алексеев настроен пока весьма оптимистично. В ближайшем будущем он надеется создать попечительский совет театра из представителей местного бизнеса. «Опять скажут: Борис выделывается, — шутит он в завершение нашей беседы. — Что ж, у меня уже амплуа нескромного человека. Надо его поддерживать».