14 февраля 2017 года 13:05
Класть я хотел!
Воронежские бизнесмены не находят, куда вложить деньги
Заместитель главного редактора De Facto Наталья Андросова
«Сегодня бизнес сталкивается с парадоксальной ситуацией: если у тебя есть деньги, их практически некуда вложить! — считает совладелец ГК «Логус» Александр Соловьев. — Более того, ситуация с возможностями для инвестирования резко ухудшилась в сравнении с тем, что было несколько лет назад. Пассивные инвестиции не приносят ожидаемого дохода. А в реальном секторе все ниши с быстрой отдачей — прежде всего гостиницы и рестораны — уже заняты».
В чем проблема?
За январь-сентябрь 2016 года инвестиции в Воронеже выросли на 0,4%.
В целом по России инвестиции в основной капитал в сопоставимых ценах (с коррекцией на инфляцию) в 2014 году упали на 2,5%, в 2015-м — на 8,4%, за I полугодие 2016 года снизились еще на 4,3%.
Источник: «ФИНАМ-Воронеж».
В целом по России инвестиции в основной капитал в сопоставимых ценах (с коррекцией на инфляцию) в 2014 году упали на 2,5%, в 2015-м — на 8,4%, за I полугодие 2016 года снизились еще на 4,3%.
Источник: «ФИНАМ-Воронеж».
Как говорил герой фильма «Унесенные ветром», самые большие деньги зарабатываются во время войн и кризисов. Да, сегодня легко не всем, но, несмотря на экономический спад, у части воронежских бизнесменов есть свободные средства, которые они готовы вкладывать. Готовы, но не могут сделать инвестиции в Воронеже.
«Проблема отсутствия достойных инструментов инвестирования сегодня становится все острее, — говорит независимый финансист Евгений Жуков. — У кого-то есть свободные деньги, у других основной бизнес стал работать с меньшей доходностью, поэтому появилась потребность вложиться куда-то еще. Однако, как я постоянно слышу от своих знакомых бизнесменов, выбора реально работающих инструментов для вложений все меньше».
«От друзей из венчурных фондов в последнее время постоянно слышу, что проблем с деньгами у бизнеса нет, есть дефицит хороших проектов, за которыми все охотятся», — соглашается консультант по управлению проектами Евгений Гаврилов.
Рассмотрим, как эту проблему видят сам бизнес разного уровня и те, кто непосредственно работает с ним в плане инвестирования.
Кейс 1. Малый бизнес. «Сейчас я как раз помогаю инвестору найти достойный проект, — рассказывает гендиректор «Биотроники» Владимир Молчанов. — Он готов инвестировать деньги прямо сейчас, но просто некуда! Специально, чтобы найти проект, вошел в состав экспертной комиссии при ФРИИ. Каждый месяц на ее рассмотрение предлагаются 15-20 IT-стартапов. Но в лучшем случае 1-2 из них проходят критику комиссии. Нужно понимать, что для конкретного инвестора и они не всегда удовлетворяют всем ожиданиям. А когда инвесторов, охотящихся за интересным проектом, несколько?».
Кейс 2. Средний бизнес. Руководитель СМУ-95 Юрий Камзолов рассказывает: понимание, что оставаться в одном бизнесе сегодня рискованно, пришло, еще когда начались скачки курса до 100 рублей за евро: «Мы инвестировали в телефонию, интернет-проекты, торговлю, ресторан. Уверен, что сегодня потребность инвестировать также возникает, хотя бы чтобы диверсифицировать риски, поддержать снижающий доходность основной бизнес. Но тем, кто пытается сделать это сейчас, гораздо сложнее: конкуренция в разы жестче, инвестировать фактически некуда».
«Проблема отсутствия достойных инструментов инвестирования сегодня становится все острее, — говорит независимый финансист Евгений Жуков. — У кого-то есть свободные деньги, у других основной бизнес стал работать с меньшей доходностью, поэтому появилась потребность вложиться куда-то еще. Однако, как я постоянно слышу от своих знакомых бизнесменов, выбора реально работающих инструментов для вложений все меньше».
«От друзей из венчурных фондов в последнее время постоянно слышу, что проблем с деньгами у бизнеса нет, есть дефицит хороших проектов, за которыми все охотятся», — соглашается консультант по управлению проектами Евгений Гаврилов.
Рассмотрим, как эту проблему видят сам бизнес разного уровня и те, кто непосредственно работает с ним в плане инвестирования.
Кейс 1. Малый бизнес. «Сейчас я как раз помогаю инвестору найти достойный проект, — рассказывает гендиректор «Биотроники» Владимир Молчанов. — Он готов инвестировать деньги прямо сейчас, но просто некуда! Специально, чтобы найти проект, вошел в состав экспертной комиссии при ФРИИ. Каждый месяц на ее рассмотрение предлагаются 15-20 IT-стартапов. Но в лучшем случае 1-2 из них проходят критику комиссии. Нужно понимать, что для конкретного инвестора и они не всегда удовлетворяют всем ожиданиям. А когда инвесторов, охотящихся за интересным проектом, несколько?».
Кейс 2. Средний бизнес. Руководитель СМУ-95 Юрий Камзолов рассказывает: понимание, что оставаться в одном бизнесе сегодня рискованно, пришло, еще когда начались скачки курса до 100 рублей за евро: «Мы инвестировали в телефонию, интернет-проекты, торговлю, ресторан. Уверен, что сегодня потребность инвестировать также возникает, хотя бы чтобы диверсифицировать риски, поддержать снижающий доходность основной бизнес. Но тем, кто пытается сделать это сейчас, гораздо сложнее: конкуренция в разы жестче, инвестировать фактически некуда».
Инвестировать всегда есть куда, главное — искать
У меня нет проблемы с инвестированием средств. Да, я считаю, что диверсифицировать риски сегодня можно и нужно. Можно и нужно искать новые направления, создавать новые проекты. Например, мы сейчас строим спортивно-стрелковый комплекс. В нем будут располагаться как залы и объекты для спортивных занятий, например восточных единоборств, так и тир для стрельбы из спортивного огнестрельного оружия. Я бы не хотел раскрывать сумму инвестиций, но могу сказать, что они достаточные. При небольшой фантазии и смелости всегда можно найти направления для вложений.
У меня нет проблемы с инвестированием средств. Да, я считаю, что диверсифицировать риски сегодня можно и нужно. Можно и нужно искать новые направления, создавать новые проекты. Например, мы сейчас строим спортивно-стрелковый комплекс. В нем будут располагаться как залы и объекты для спортивных занятий, например восточных единоборств, так и тир для стрельбы из спортивного огнестрельного оружия. Я бы не хотел раскрывать сумму инвестиций, но могу сказать, что они достаточные. При небольшой фантазии и смелости всегда можно найти направления для вложений.
Михаил Гамбург
гендиректор агентства безопасности «Волк»
Кейс 3. Крупный бизнес. Председатель совета директоров строительной компании «Инстеп» Анатолий Шмыгалев отмечает, что для него, как и для многих других инвесторов, желательной является доходность проекта в 20-25%, что соответствует окупаемости в 5-летний срок. «Сейчас такие проекты очень сложно найти, но мы их ищем и ищем людей с перспективными идеями», — добавил Шмыгалев.
Что теряют бизнес и регион?
Что значит для бизнеса и экономики отсутствие интересных инструментов для инвестирования?
Для бизнеса и его владельцев
Невозможность диверсификации рисков. Юрий Камзолов рассказывает, что инвестирование в другие, непрофильные направления помогло снизить «финансовое бремя» основного бизнеса. Как владелец, он может позволить себе дивиденды с одной компании перекладывать в другую. А сегодня, когда строительная сфера далеко не на пике, такая возможность особенно актуальна. Те же, кто не смог инвестировать в другие проекты, при снижении доходности основного бизнеса могут столкнуться с серьезными финансовыми проблемами как для самой компании, так и для себя лично.
Невозможность обеспечить себе и своей семье уверенное будущее и раньше уйти на отдых. «При вложениях в реальный сектор сегодня необходимо если не личное участие, то хотя бы постоянный контроль со стороны инвестора, — рассуждает председатель совета директоров компании «Вудвилль» Александр Хайлис. — Стартапы сегодня не настолько сильны, чтобы вложить в них деньги и спокойно ждать в стороне, когда они принесут отдачу».
Это накладывает свой отпечаток и на образ жизни: «Как было раньше? Вложил деньги в недвижимость, сдал в долгосрочную аренду и можешь ехать жить за рубеж. Еще и всех детей и внуков обеспечил», — рисует картину гендиректор Воронежской фруктовой компании Эдуард Востриков.
Сегодня подобный вариант, по мнению бизнесмена, перестал быть возможен. Недвижимость и другие финансовые инструменты низкодоходны, они не приносят большой отдачи.
Для экономики
Руководитель Центра финансовых услуг и консалтинга Марина Самарцева подсчитывает: 1 рубль, инвестированный под 15%, за 5 лет превращается в 2. Таким образом, при развитой системе инвестирования город мог бы получить в 2 раза больше налоговых поступлений от бизнеса и с доходов физлиц — сотрудников несозданных предприятий. Отметим, что в бюджете 2016 года Воронежа налоговые и неналоговые доходы составляли всего чуть больше его половины, в остальном город зависел от поступлений из бюджетов других уровней. Очевидны и потери для всего существующего бизнеса. Рабочий несозданного предприятия не пойдет в ресторан, в торговый центр за покупками, рассуждает Александр Соловьев. Деньги не будут приносить деньги.
«В конечном итоге отсутствие новых работающих инвестиций становится одним из драйверов рецессии, что мы наблюдаем сегодня на примере экономики всей страны, а не только региона», — заключает директор «ФИНАМ-Воронеж» Ирина Бударина.
Для бизнеса и его владельцев
Невозможность диверсификации рисков. Юрий Камзолов рассказывает, что инвестирование в другие, непрофильные направления помогло снизить «финансовое бремя» основного бизнеса. Как владелец, он может позволить себе дивиденды с одной компании перекладывать в другую. А сегодня, когда строительная сфера далеко не на пике, такая возможность особенно актуальна. Те же, кто не смог инвестировать в другие проекты, при снижении доходности основного бизнеса могут столкнуться с серьезными финансовыми проблемами как для самой компании, так и для себя лично.
Невозможность обеспечить себе и своей семье уверенное будущее и раньше уйти на отдых. «При вложениях в реальный сектор сегодня необходимо если не личное участие, то хотя бы постоянный контроль со стороны инвестора, — рассуждает председатель совета директоров компании «Вудвилль» Александр Хайлис. — Стартапы сегодня не настолько сильны, чтобы вложить в них деньги и спокойно ждать в стороне, когда они принесут отдачу».
Это накладывает свой отпечаток и на образ жизни: «Как было раньше? Вложил деньги в недвижимость, сдал в долгосрочную аренду и можешь ехать жить за рубеж. Еще и всех детей и внуков обеспечил», — рисует картину гендиректор Воронежской фруктовой компании Эдуард Востриков.
Сегодня подобный вариант, по мнению бизнесмена, перестал быть возможен. Недвижимость и другие финансовые инструменты низкодоходны, они не приносят большой отдачи.
Для экономики
Руководитель Центра финансовых услуг и консалтинга Марина Самарцева подсчитывает: 1 рубль, инвестированный под 15%, за 5 лет превращается в 2. Таким образом, при развитой системе инвестирования город мог бы получить в 2 раза больше налоговых поступлений от бизнеса и с доходов физлиц — сотрудников несозданных предприятий. Отметим, что в бюджете 2016 года Воронежа налоговые и неналоговые доходы составляли всего чуть больше его половины, в остальном город зависел от поступлений из бюджетов других уровней. Очевидны и потери для всего существующего бизнеса. Рабочий несозданного предприятия не пойдет в ресторан, в торговый центр за покупками, рассуждает Александр Соловьев. Деньги не будут приносить деньги.
«В конечном итоге отсутствие новых работающих инвестиций становится одним из драйверов рецессии, что мы наблюдаем сегодня на примере экономики всей страны, а не только региона», — заключает директор «ФИНАМ-Воронеж» Ирина Бударина.
Почему инвестировать стало некуда?
Причина первая. Быстро окупаемых инструментов для инвестиций не осталось, а срок в 5 лет бизнес считает уже длинным. «Да что там 5, даже 2 года бизнес сегодня считает критичным сроком, — говорит Евгений Жуков. — Да, на Западе горизонт окупаемости в 10 лет — это норма. У нас — нет. И дело здесь не столько в менталитете или жажде быстрых денег».
Начиная с 90-х, экономические и политические потрясения стали слишком частыми. Бизнес не уверен, что уже завтра правила игры не изменятся.
«Когда-то я инвестировал в «Зеленую улицу», школу иностранных языков. А теперь рядом открылась продажа алкоголя, и они, не имея права по новому закону размещаться рядом с образовательным учреждением, лоббируют множество проверок. Цель, видимо, сместить «Зеленую улицу» с обжитого места», — рассказывает бизнесмен и меценат Владимир Бубнов.
Где гарантия, задается вопросом бизнесмен, что, инвестировав в новый проект с окупаемостью в 5 лет, уже через год он не столкнется с новыми законодательными изменениями?
Владелец топливной компании «Калина Ойл» Валерий Борисов видит еще один аспект этой проблемы: еще со времен 90-х часть бизнеса привыкла к очень высокодоходным полукриминальным схемам. Но реальный легальный бизнес сегодня приносит доходность примерно на уровне банковского депозита. Видимо, не все готовы с этим смириться.
Начиная с 90-х, экономические и политические потрясения стали слишком частыми. Бизнес не уверен, что уже завтра правила игры не изменятся.
«Когда-то я инвестировал в «Зеленую улицу», школу иностранных языков. А теперь рядом открылась продажа алкоголя, и они, не имея права по новому закону размещаться рядом с образовательным учреждением, лоббируют множество проверок. Цель, видимо, сместить «Зеленую улицу» с обжитого места», — рассказывает бизнесмен и меценат Владимир Бубнов.
Где гарантия, задается вопросом бизнесмен, что, инвестировав в новый проект с окупаемостью в 5 лет, уже через год он не столкнется с новыми законодательными изменениями?
Владелец топливной компании «Калина Ойл» Валерий Борисов видит еще один аспект этой проблемы: еще со времен 90-х часть бизнеса привыкла к очень высокодоходным полукриминальным схемам. Но реальный легальный бизнес сегодня приносит доходность примерно на уровне банковского депозита. Видимо, не все готовы с этим смириться.
Сегодня откроешь бизнес, а завтра новый закон его закроет
Инвестировать в реальный сектор — в производство — можно всегда. Я не буду называть конкретные интересные мне направления, чтобы конкуренты меня не опередили. Но я считаю вполне приемлемой доходность в 15-20% и окупаемость в 5 лет. Правда, настораживает постоянное совершенствование законодательства: риски очень велики при создании бизнеса любого направления. Ни один бизнес не застрахован от новых законов, которые могут его уничтожить.
Инвестировать в реальный сектор — в производство — можно всегда. Я не буду называть конкретные интересные мне направления, чтобы конкуренты меня не опередили. Но я считаю вполне приемлемой доходность в 15-20% и окупаемость в 5 лет. Правда, настораживает постоянное совершенствование законодательства: риски очень велики при создании бизнеса любого направления. Ни один бизнес не застрахован от новых законов, которые могут его уничтожить.
Леонид Зенищев
совладелец «Эколайнера»
Причина вторая. Неэффективность классических инструментов инвестирования. Если бы большинство привычных инструментов инвестирования были бы просто низкодоходными, это еще полбеды, рассуждает Евгений Жуков.
«Но, к сожалению, без мошеннических схем у нас в стране не обходилось никогда. Взять те же магазины франшиз, когда клиенту могут продать абсолютно неработающий проект», — заключает финансист.
Эдуард Востриков признается, что никогда даже не пытался зарабатывать на депозитах. По его словам, ему это малоинтересно, в том числе с точки зрения доходности. После же волны закрытия банков ситуация еще осложнилась: чтобы снизить риски, деньги пришлось бы раскладывать по 700 тыс. рублей «по разным корзинам». А это еще снизило бы процент и общую доходность.
Причина третья. Популярные у инвесторов ниши уже заняты. На Западе в ряды инвесторов можно встать, имея 100 долларов в кармане. В России Ирина Бударина называет приемлемой суммой инвестиций, после которой можно рассчитывать на предложение действительно серьезных проектов, 50 млн рублей.
«Но, к сожалению, без мошеннических схем у нас в стране не обходилось никогда. Взять те же магазины франшиз, когда клиенту могут продать абсолютно неработающий проект», — заключает финансист.
Эдуард Востриков признается, что никогда даже не пытался зарабатывать на депозитах. По его словам, ему это малоинтересно, в том числе с точки зрения доходности. После же волны закрытия банков ситуация еще осложнилась: чтобы снизить риски, деньги пришлось бы раскладывать по 700 тыс. рублей «по разным корзинам». А это еще снизило бы процент и общую доходность.
Причина третья. Популярные у инвесторов ниши уже заняты. На Западе в ряды инвесторов можно встать, имея 100 долларов в кармане. В России Ирина Бударина называет приемлемой суммой инвестиций, после которой можно рассчитывать на предложение действительно серьезных проектов, 50 млн рублей.
«У нас очень бурно шло инвестирование в рестораны, гостиницы и другие проекты, где можно вложиться минимально, а отбить деньги быстро», — комментирует Александр Соловьев.
Владимир Бубнов добавляет к этому списку бум по открытию кабинетов различных медицинских специалистов непрофильными инвесторами. Однако это время прошло. Эти рынки уже достигли насыщения, зайти в них сейчас очень трудно и бессмысленно. Остальные же сферы, такие как АПК, промышленность и т. д., требуют длинных вложений. Окупаемость проектов в них — минимум 5-6 лет. Да и собственных средств, без привлечения кредитов, хватит далеко не каждому бизнесмену.
Все свободные средства вкладываю в свой бизнес
Для меня проблема поиска инструментов инвестирования неактуальна. Все свободные средства вкладываю в свой бизнес. Другие направления мне неинтересны. Да, у меня был бизнес в сфере перевозок. Но я уже давно его закрыл. И не планирую создавать что-либо новое. Развивать мой текущий бизнес можно неограниченно, перспективы есть. Были бы возможности. Зачем придумывать что-то еще?
Для меня проблема поиска инструментов инвестирования неактуальна. Все свободные средства вкладываю в свой бизнес. Другие направления мне неинтересны. Да, у меня был бизнес в сфере перевозок. Но я уже давно его закрыл. И не планирую создавать что-либо новое. Развивать мой текущий бизнес можно неограниченно, перспективы есть. Были бы возможности. Зачем придумывать что-то еще?
Игорь Татаринов
гендиректор ГК «Интрансгаз»
Причина четвертая. Дефицит управленческих кадров и специалистов в узких сферах. «Как я уже говорил, я не верю в стартапы, в которые можно вложить деньги и остаться в стороне, — продолжает свою мысль Александр Хайлис. — Нужна грамотная управленческая команда, которая будет как отстаивать интересы инвестора, так и эффективно руководить проектом. Но таких кадров чуть ли не меньше, чем интересных проектов».
Александр Соловьев добавляет, что в тех нишах, куда сегодня возможно инвестировать, дефицит не только управленческих, но и кадров среднего звена — инженеров, агрономов и так далее.
Александр Соловьев добавляет, что в тех нишах, куда сегодня возможно инвестировать, дефицит не только управленческих, но и кадров среднего звена — инженеров, агрономов и так далее.
Куда вкладывать деньги дальше?
Как считает Александр Соловьев, те, кто сможет начать инвестировать сегодня в непопулярные ранее и не столь быстродоходные сферы, смогут сорвать и более солидный куш. Из реального сектора перспективными в плане дохода будут АПК и высокотехнологичные отрасли. Евгений Жуков предполагает, что средний и малый бизнес могут поучаствовать в инвестировании в проекты субподрядчиков в том числе для оборонной промышленности. Однако такие схемы не получат широкого распространения: как уже говорилось выше, это длинные и более крупные инвестиции, необходимость работы грамотной команды узких специалистов, преодоление бюрократических барьеров для захода в ряд проектов. Насчет инвестиций за рубеж бизнес настроен скептически: слишком высоки риски в сегодняшней политической ситуации. Какие же варианты остаются?
Куда инвестировать — найдем, но обстановка не располагает
Инвестировать, особенно в IT, есть куда. Например, технологии «умного дома». Те готовые решения, которые сейчас предлагают на рынке, недостаточно масштабируемы и не удовлетворяют всем аспектам и потребностям конечных пользователей в различных целевых группах, ограничены по функционалу, но при этом дорогостоящи. Спрос же на новые технологии и услуги на их базе, безусловно, есть. В этом направлении широкий простор для стартапов по разработке экономичных проектов. Однако экономическая обстановка не располагает к созданию нового бизнеса. Малый бизнес фактически не может запустить новые проекты самостоятельно: у большинства дефицит финансов и для развития основного дела. Если вкладываться куда-то еще, можно просто загубить имеющийся бизнес. Заемные же средства дорогие. Привлечение сторонних инвесторов чревато тем, что условия финансирования будут выстроены таким образом, что после запуска проекта можно остаться в «меньшинстве». Либо будут требовать сразу высокой доходности, которая по определению невозможна на старте, так как для любого подобного проекта требуется значительное время.
Стоит отметить, что если рассматривать существующие проекты в различных направлениях ИТ-сектора, то здесь мы сталкиваемся с тем, что проекты, к которым есть потенциальный интерес, либо слишком переоценены владельцами, либо слишком туманны перспективы возврата инвестиций и их доходность.
Инвестировать, особенно в IT, есть куда. Например, технологии «умного дома». Те готовые решения, которые сейчас предлагают на рынке, недостаточно масштабируемы и не удовлетворяют всем аспектам и потребностям конечных пользователей в различных целевых группах, ограничены по функционалу, но при этом дорогостоящи. Спрос же на новые технологии и услуги на их базе, безусловно, есть. В этом направлении широкий простор для стартапов по разработке экономичных проектов. Однако экономическая обстановка не располагает к созданию нового бизнеса. Малый бизнес фактически не может запустить новые проекты самостоятельно: у большинства дефицит финансов и для развития основного дела. Если вкладываться куда-то еще, можно просто загубить имеющийся бизнес. Заемные же средства дорогие. Привлечение сторонних инвесторов чревато тем, что условия финансирования будут выстроены таким образом, что после запуска проекта можно остаться в «меньшинстве». Либо будут требовать сразу высокой доходности, которая по определению невозможна на старте, так как для любого подобного проекта требуется значительное время.
Стоит отметить, что если рассматривать существующие проекты в различных направлениях ИТ-сектора, то здесь мы сталкиваемся с тем, что проекты, к которым есть потенциальный интерес, либо слишком переоценены владельцами, либо слишком туманны перспективы возврата инвестиций и их доходность.
Владимир Гончаров
гендиректор IT-компании «Формат-Центр»
Как говорит Валерий Борисов, и, по его словам, к этому склоняются большинство его знакомых из реального сектора, сегодня нужно смириться с доходностью бизнеса на уровне банковского депозита и инвестировать в такие проекты.
«Даже если доходность будет оставаться такой же, нужно работать на перспективу, — считает Валерий Борисов. — В любом случае реальный бизнес можно в будущем продать, а значит, это выгоднее, чем просто положить деньги под проценты».
Да, бизнесу придется поменять подход к инвестированию и прежде всего свою собственную психологию. Легких и быстрых денег уже не будет. Но тот, кто будет продолжать упорно работать, получит свой пусть не блестящий, но достойный результат.
«Даже если доходность будет оставаться такой же, нужно работать на перспективу, — считает Валерий Борисов. — В любом случае реальный бизнес можно в будущем продать, а значит, это выгоднее, чем просто положить деньги под проценты».
Да, бизнесу придется поменять подход к инвестированию и прежде всего свою собственную психологию. Легких и быстрых денег уже не будет. Но тот, кто будет продолжать упорно работать, получит свой пусть не блестящий, но достойный результат.
© От первых лиц — для первого лица