15 Сентября 2020 года, 21:19
«Время секонд хэнд». Это время, когда все продается. Даже награды. И даже военные. За доллары прямо на Арбате. Как знаки тоталитарного режима. А о философском — что ж, можно и о философском, только за водочкой. А потом опять продавать и покупать. Как герой спектакля «Время секонд хэнд», торгующий дорогими итальянскими унитазами, но так и оставшийся глубоко одиноким. Потому что не смог жить с дочкой бывшего чекиста, который пожаловался – рука уставала выполнять план по расстрелам.

«Время секонд хэнд» – это истории судеб людей, жизнь которых осталась там, за перестройкой, от лауреата Нобелевской премии по литературе Светланы Алексиевич и от актеров Омского театра драмы. Спектакль-номинант на «Золотую маску-2019» открыл театральную программу юбилейного Платоновфеста. В этот раз фестиваль проходит без зарубежных артистов. Зато первый же спектакль напомнил зрителям до боли знакомое, именно наше, российское (или советское?). А разве вы не узнаете хотя в одном из персонажей себя, своих родителей или бабушку с дедушкой?

Вот мужчина, который ненавидит советский военный пафос. «Если бы нам с братом отрезало ноги, как Маресьеву, отец был бы счастлив». Он идет в армию, которая ломает его волю, ломает его возможность думать и принимать решения без команды, а по ночам ему снится целящийся в него отец – герой войны.

  • 3PAR6195.jpg
  • SecondHand02.jpg
  • SecondHand03.jpg

А вот учительница, мечтавшая воспитать из сына Игоря настоящего мужчину на революционных идеалах. Она дарила ему только военные игрушки (иначе как воспитать мужчину?), но зато дома они говорили стихами. И он сам был похож на Маяковского. И только тот момент, когда подросток слишком часто стал заговаривать о смерти, мать пропустила: ведь смертью и страданиями пропитана вся русская литература. Ведь все революционеры мечтали геройски умереть. Одноклассник Игорька будет вспоминать, как в садике им рассказали про мальчика-героя, который подорвал себя и немцев. И напутствовали: вы должны быть такими, как он. Ребенок проплакал всю ночь: значит, мне тоже нужно умереть? Игорь умер не геройски – в домашних тапочках повесился в ванной. Но пугает мать уже не это, а то, что, возможно, сам Игорь рассказал бы совсем другую историю. Что они друг друга так и не поняли.

Еще одни чужие друг другу родители и дети: мать и дочь. В 37-м мать попала в лагерь, а дочь в детский дом. Там ее били до волдырей, но она все равно до сих пор любит заученные там советские песни (ведь красивые они, правда?). Она в детстве не знала, что такое кошка – на зоне не было кошек, это было существо из другого мира, но обожала демонстрации с красными флажками и мечтала вырасти и поступить в комсомол. Мать вернулась, но это был уже не ее ребенок. И только когда больная мать умерла и хоронили ее в валенках (туфель у женщины не было), девушка впервые ее обнимет. И заплачет. Но рухнет СССР, и она поймет, что и новый мир, казалось бы, растоптавший тот, мир ее мучителей, для нее чужой.

  • SecondHand04.jpg
  • SecondHand05.jpg
  • SecondHand06.jpg

Но не стоит думать, что «Время секонд хэнд» представляет «Совок» как модно сейчас только в мрачном цвете. Есть в нем и другие герои. И молодая девушка, мечтавшая о переменах (кстати эта песня Цоя звучит в середине спектакля): «Врали все, и тот, кто был на трибуне, и те, кто слушал. И все знали, что врут. И даже говоривший с трибуны знал». Но все равно вокруг царила атмосфера счастья. И вот долгожданные перемены пришли. Но атмосфера счастья почему-то исчезла. И перемены оказались совсем ни как в книгах самиздата. Вместо чтения теперь была «трусовка» – так работницы закрытой швейной фабрики называли поездки по стране ради продажи сшитых ими трусов. И песня, та самая песня Цоя звучит из … уст Кадышевой. А объявляет ее выход Басков с Зеленским. Вот перемены, которых дождались.

Есть и защитник Брянской крепости, который лег на рельсы. Прямо там, рядом с крепостью, где когда-то в мясорубке выжил. Вообще лечь на рельсы обещал Ельцин, если упадет уровень жизни в стране. А лег ветеран — чтобы не доживать жизнь в позорной нищите.

Есть и женщина, которая до сих пор помнит первомайские демонстрации на плечах у папы. И своих одноклассников, которые ушли на целину. До целины они, правда, не добрались, все переболели цингой. Но ведь они же были. И была она, та восторженная девочка, которая их провожала. И ей немного жаль «нас тех».

Параллельно с действием на сцене действие разворачивается на экране над ней. На заднем плане строятся декорации в миниатюре, которые проецируются на экран. А когда по очереди свои душещипательные истории рассказывают мать и сын, их крупные планы, снимаемые здесь же вживую на сцене, на экране сменяют друг друга, то четкие, то размываясь и сливаясь, просвечивая друг через друга. Словно взгляды двух поколений. При этом спектакль не перегружен спецэффектами. Экран не затмевает игру актеров. Где-то пусть и немного слишком театральную, но в тоже время искреннюю, такую, что им веришь настолько, что немного жаль всех «их тех».

Главный редактор медиагруппы De Facto Наталья Андросова

Фото Андрея Парфенова


Комментарии