24 Сентября 2020 года, 09:00
«Не бывает химически чистого зла» — заявил один из героев спектакля «Время секонд хэнд», открывшего театральную программу юбилейного Платоновского фестиваля в Воронеже. Но Альметьевский татарский государственный драмтеатр своим спектаклем «Магазин» словно попытался это оспорить.

«Так не бывает!» — фраза, которую невольно хочется произнести на протяжении всего спектакля. Нет, не потому что актеры играют неестественно. Мадина Гайнуллина, как она призналась на пресс-конференции, не раз срывала репетиции, пока смогла вжиться в демонический образ хозяйки «Магазина». «Они меня сломали!» — даже полусерьезно-полушутливо говорит она о режиссере Эдуарде Шахове и его команде, убедивших ее взяться за эту роль и на сцене словно слиться с ней, сыграть ее более, чем убедительно. Но вот кто из героинь спектакля сломил другую — остается спорным.

Да, кажется, что так не бывает в 21 веке. И с каждым витком спектакля происходящее представляется все более сюрреалистичным. Если не знать, что пьеса Олжаса Жанайдарова написана на основе реальных событий. Обычный продуктовый магазин « у дома» в Москве. Только продавщицы в нем необычные — рабыни, приехавшие на заработки из Казахстана и оставшиеся без денег и без документов под властью полупомешанной на религии хозяйки. Она мечтает построить мечеть — почти рай на земле, а строит ад, где женщин избивают и лишают человеческого достоинства, где детей забирают у матерей и продают на органы. На сцене почти нет декораций — аскетичный задний фон из досок, да несколько ящиков. И тем отчетливее и невероятнее звучат ужасающие подробности жизни рабынь. На сцене нет спецэффектов, нет чернухи, нет натуралистических подробностей. Они лишь в словах героинь, ритм которым задает хореография.

  • PARF0350.jpg
  • 3PAR1807.jpg
  • PARF0061.jpg
  • PARF0129.jpg
  • PARF0148.jpg

На пресс-конференции Мадина Гайнуллина обмолвилась о том, что ее героиню в каком-то смысле можно оправдать: она такая же рабыня. Рабыня по воле общества. Ее саму били с детства, сначала мать, потом муж, а, когда она приехала в Москву, так же, как потом ее непокорная рабыня — Карлыгаш в исполнении Диляры Ибатуллиной, мечтала увидеть Красную площадь. Но ее избили нацисты. И теперь, владея магазинам, она уже сама умеет бить. И знает одну простую истину: рабыни должны видеть, как других бьют. Тогда привыкнут, тогда и сами смирятся, когда их ударят. А лучше заставить и рабынь бить друг друга по приказу хозяйки. Вот тогда они станут настоящей частью системы. Да и Эдуард Шахов говорит о том, что мезансцены выстроены таким образом, что героини словно по очереди обращаются к зрителям, как к присяжным. Но, на мой взгляд, это то, что не получилось. Да, в исполнении Мадины Зияш, хозяйка — красивая и сильная женщина. Но эта привлекательность лишь оттеняет ее абсолютное, как раз химически чистое зло. Слишком уж демонически прописан по тексту ее образ: одно дело заправлять бесправными рабынями, другое отправлять на смерть их детей. Да, одно дело, что она не знала, что у одной из рабынь слабое сердце. А другое, когда она осознанно готова изувечить человека, чтобы продать цыганам в качестве попрошайки — калеке ведь легче будет просить, на нем можно больше заработать. Да, отчасти общество сделало ее такой. Полиция, которая за взятки и пакетик с колбасой и водкой закрывает глаза на положение рабынь и даже на их трупы у мусорки. Нацисты, бившие ногами Зияш, лежавшую на полу в метро. И все же эта не та женщина, с пластикой пантеры, которую можно пожалеть. Не жалеет ее и Карлыгаш, когда в финале ее мучительница погибает. Напротив, она даже почти с упоением произносит, что после нападения нацистов было много крови — так, как любила сама хозяйка. Но вернется ли теперь сама Карлыгаш к отцу в Казахстан? Нельзя, как она говорит, кривыми, переломанными хозяйкой пальцами, играть на домре. Но ведь покалечены не только пальцы, покалечена и душа. Можно ли с ней жить по-прежнему? «Рабыня родит себе госпожу» — часто повторяет Зияш фразу из своего сна. И вот это то, что получилось: увести спектакль в философскую плоскость, рассказать о том, как рабыня становится госпожой, кто знает, может быть, теперь еще более жестокой, чем предыдущая.

Главный редактор медиагруппы De Facto Наталья Андросова

 

Фото Андрея Парфенова


Комментарии