Есть ли резервы ускорения экономического роста?

В последнее время из уст некоторых наших руководителей узнаём, что на перспективу 2030 года они готовы поработать над тем, чтобы темпы развития российской экономики были на уровне 2,5 процента, или почти в два раза ниже прогнозируемых в Турции и в три раза ниже, чем в Китае. 

В чем дело? Может быть, в сравнении с этими соседями мы беднее золотом, алмазами, железной рудой, нефтью и газом, лесом и землями, пригодными для сельскохозяйственного пользования; может быть, у нас, больше, чем у них, загружены мощности металлургических и машиностроительных заводов; может быть, уровень образования населения у нас ниже? 
А если всё не так, то откуда это пессимистическое отношение к российским перспективам?

В отличие от тех участников пятого гайдаровского форума, которые считают, что наши экономические трудности – это результат недавно достигнутых успехов (Дмитрий Медведев), или некий феномен среднего уровня развития (Игорь Шувалов), хотелось бы обратить внимание на две принципиально иные причины проектируемого отставания в развития нашего народного хозяйства. 

Во-первых, это такое уже доказавшее свою ущербность идеологическое обеспечение управления на высшем уровне (алчный либерализм), которое рождает способность только ползать, но не летать. 

Вторая причина – воспитанная на основе этой идеологии неплохо оплачиваемая деликатность в отношениях со «стратегическими частными собственниками». 

Чтобы не быть голословным, напомню: с позиций современной науки, управлять темпами экономического роста можно по трём направлениям. 

Во-первых, с помощью добавочных вложений в процесс воспроизводства (не совсем точно, их называют инвестициями). Во-вторых, с помощью технико-технологического прогресса (в частности, на основе модернизации, с использованием инноваций). В-третьих, совершенствованием системы отношений собственности, организации производства, обмена, распределения и потребления. 

О первых двух направлениях правительство знает, о них говорят и пишут много. О третьем направлении речь идёт с предупреждением: будем всё улучшать, ничего всерьёз не меняя, и обязательно постепенно сокращая роль государства в экономике (Александр Силуянов). 

Но даже в том, что касается роста инвестиций и инноваций, практическая реализация благих намерений правительства сдерживается либеральной догмой о всесилье «невидимой руки рынка». Поэтому министрам приходится объяснять скромные результаты своей управленческой деятельности – неизменными ссылками на «неблагоприятный инвестиционный климат», вызывающий устойчивый отток отечественного капитала за рубеж и определяющий пассивность внешних инвесторов.

А что предлагается, чтобы переломить такую ситуацию? Оказывается, намечается воспитывать в людях доверие к будущим доходам от инвестиций в экономику РФ (Алексей Улюкаев). И, видимо, соответственно с ожидаемым уровнем надежды в действенность такого воспитания, стратегия-2030 предполагает сохранить на многие годы наше отставание в темпах роста производства. 

А почему же наши восточные и южные соседи настроены оптимистичней? Не потому ли, что по опыту убедились - рыночную погоду знать и предвидеть, конечно, нужно, однако при этом особенно важно научиться использовать её колебания - в своих интересах. Чтобы не только хорошо зарабатывать в фазе экономического подъёма, но еще и выигрывать в фазе кризиса. 

Это и есть эффект профессионализма, позволившего Китаю в последние пять лет увеличить ВВП почти в полтора раза, тогда как наш ВВП остаётся на уровне 2008 года. Тем более, что в части реальной экономики, как известно, РФ пока топчется на уровне 80 процентов от объёмов догайдаровского периода. 

На гайдаровском форуме наш министр экономического развития Алексей Улюкаев частично признал одну из причин, позволяющих Китаю иметь высокие темпы роста экономики: у них норма накоплений (дополнительных затрат в развитие производства) превышает треть ВВП, у нас не достигает и 20 процентов. 

А почему у нас так малы накопления? 

Министр назвал одну, самую «безобидную,» причину – нашему правительству не удаётся убедить собственников денежных ресурсов, что некрасиво уводить эти ресурсы от налогообложения - «в тень», прятать в «оффшорах», расходовать за рубежом в недвижимость и т.п. А дальше, похоже, не видно отступлений от либерального принципа (по Ивану Крылову) – пусть «Васька слушает, да ест». Всё говорит за то, что разработчики «стратегии-2030» не горят желанием вспомнить совет великого баснописца «…на стенке зарубить: чтоб там речей не тратить по-пустому, где нужно власть употребить». 

Но почему не горит зелёный свет следовать этому совету ? 

Думаю, что главный тормоз – характерное для алчного либерализма «табу» на контроль соотношений между мерой труда и потребления, как только речь заходит о сомнительно толстых кошельках. Несколько примеров. 

В 2011 году все сотрудники компании «Норникель» получили вполне достойную зарплату, за вычетом 13 процентов подоходного налога. После этого между уважаемыми акционерами компании её руководство распределило дивиденды в сумме 42 млрд. рублей. Но поскольку дивиденды рассматривались налоговиками не как оплата за добросовестный труд, то с этой суммы был удержан налог в размере не 13, а 9 процентов. 

В печати не сообщалось, какая часть дивидендов «Норникеля» была потрачена на корпоративах. Но предположим, что не все получатели этой манны небесной последовали примеру Михаила Прохорова, щедро расплачивавшегося за утехи в Куршевеле. Возможно, кто-то кое-что израсходовал на развитие северного земледелия или на именные стипендии студентам. Это похвально, и обычно о таких добрых делах хорошо пишут и рассказывают. 

Но вот еще один пример. 

Являющаяся нашим общим достоянием, компания «Газпром» в 2011 году добыла газа примерно на 15 процентов меньше, чем российские газовики в 1989 году. Примечательно не то, что за последние 22 года, несмотря на снижение производительности, заметно увеличился отрыв среднемесячных заработков управленцев в газовой отрасли – от среднего уровня оплаты основных работников. 

Примечательно другое – «Газпром» выдал группе своих акционеров дивиденды в сумме, которая во много раз превысила их официальную, и без того, казалось бы, приличную заработную плату. Как после этого не задать вопрос: кого полезней стимулировать – инженера и рабочего, или акционера, если мы хотим иметь высокие темпы экономического роста? А ведь в 2011 году выплачено свыше одного триллиона рублей дивидендов – сумма, позволявшая примерно в полтора раза увеличить все расходы бюджета на развитие экономики. 

И это, не считая почти одного триллиона рублей «откатов» с госзаказов, о которых докладывал Генеральный прокурор. И без учета тех почти шести трил. рублей официального избытка экспорта над импортом, которые признаются нормальными в условиях давления либерально-олигархического курса социально-экономической политики. 

И как в этой связи не вспомнить о догадке столетней давности, в то время юного поэта – «если звёзды зажигают, значит, это кому-то нужно». И почему бы в этой связи нашим государственно озабоченным руководителям и гражданам не присмотреться к сообщениям СМИ о случаях, когда как минимум на использовании доверительной информации высших чиновников, их родственники могут зарабатывать на акциях до 80-100 млн.дол. 

Больших знаний и усилий для этого не требуется. Достаточно знать, что цена акций, согласно соответствующему экономическому закону, прямо пропорциональна величине дивидендов и обратно пропорциональна банковскому проценту. Единственно, что необходимо для коммерческого успеха в перепродаже пакетов акций, если они у вас уже есть лояльность человека, близкого к принятию решений, определяющих колебания дивидендов и процентов. Особенно в кризисный период. 

Не будем этот вариант обогащения массово персонифицировать, но обратим внимание на официальную декларацию о доходах Ольги Шуваловой, доходы которой (в основном от портфельных инвестиций) именно в период кризиса 2009 года составили 642 млн. руб., а затем по мере стабилизации экономики начали снижаться. 

В 2012 году они сократились настолько, что всего в восемь раз превысили размер Нобелевской премии. Лауреаты этой премии могли бы подумать, что Ольга Шувалова либо ученый-многостаночник, либо тот стахановец и ударник капиталистического труда, который одновременно трудится в «Газпроме», «Норникеле» и еще в 20 компаниях, выплачивающих большие зарплаты. Но они, естественно, ошибутся – Ольга Шувалова домохозяйка. Правда, ведёт она хозяйство при супруге, который считает нормальным оценивать свой труд в должности первого вице-премьера РФ по экономике – далеко не заслуживающим оплаты на уровне домохозяйки. 

Такой вот личный пример уважительного отношения к нетрудовым доходам. В данном случае - в форме дивидендов и портфельных инвестиций по наводке. А кроме того, разве мало тех, кого кормят еще и «откаты», паразитарное посредничество, земельная, административная и другие виды рентных доходов, монопольная прибыль, прочие разновидности зарплаты? Возможно, сегодня нелегко тем, кто только за зарплату выполняет массу обязанностей государственного служащего. Но насколько труднее тем, кто, будучи во властных структурах, хотел бы публично подтвердить свои патриотические убеждения - поддержкой законов, а тем более решений, объявляющих войну нетрудовым доходам. 

И проблема не только в том, что адвокаты алчного либерализма будут запугивать потерей эффективных частных собственников и сокращением инвестиций - как только страна начнёт экономить на дивидендах и монопольных прибылях. Будут угрожать общим торможением хозяйственной деятельности, если усилится давление на «откаты» и многозвенное посредничество. 

Хуже другое – не поймут, а если поймут, то не поддержат многие коллеги. Не поддержат потому, что в этом патриотическом порыве некоторым придётся наступить «на горло собственной песне», другим - страшно потерять удобное кресло. 

А как сегодня трудно тем, кто понимает: на защите такого тормоза социально-экономического развития России, как нетрудовые доходы, стоят не только российские получатели. Понимает, что в структурах управления один в поле не воин и к тому же плетью обуха не перешибёшь. 

Приходится в рамках навязанной либералами политкорректности лукаво демонстрировать свою лояльность. В уверенности, что идея распределения по труду станет материальной силой, когда она овладеет массами.

Источник: «Коммуна»


Комментарии





+18