поединок De facto
Летать охота
Господдержка убыточных предприятий: за и против
По итогам января-сентября 2016 года выручка на ВАСО упала на 9%. Ежегодно подобные предприятия дотируются миллиардами бюджетных рублей, притом сами часто фиксируют убытки. Депутат гордумы Александр Сысоев считает, что предприятия, работающие в таких сферах, как самолетостроение, уникальны для страны и заслуживают финансовой поддержки со стороны государства. Финансовый консультант Евгений Меркулов с такой позицией не согласен.
Первый раунд
Меркулов: Государство поддерживает те предприятия, которые заведомо можно назвать банкротами. Как долго государство будет дотировать «не туда» и какая в этом цель?

Сысоев: Такие предприятия платят налоги государству, обеспечивают рабочие места населению, выращивают новых специалистов. Так что предприятия, как наш авиазавод, стоит поддерживать.

Меркулов: Но ведь получается, что государство поддерживает нашу неконкурентоспособность, в том числе и на мировом рынке.

Сысоев (перебивает): А почему вы считаете, что такие предприятия — заведомо банкроты? Я не оцениваю тот производственный потенциал, которым обладает завод. Да, наш авиазавод не такой мощный, как в Казани или Самаре. Но, знаете, в Советском Союзе тоже были заводы, в которые инвестировали, ждали (не год и не два!) и в итоге получали плоды. И наш авиазавод можно считать уникальным предприятием, в которое стоит инвестировать. Взять хотя бы ту научную школу, которая выпускает работников и конструкторов.
Депутат гордумы Воронежа Александр Сысоев
Ведущий (руководитель адвокатской конторы «Рывкин и партнеры» Станислав Рывкин): Школа-то сохранена?

Сысоев: Квалифицированные рабочие есть точно. К тому же им приходится постоянно перестраиваться, так как постоянно перестраивается и само предприятие. И более того, они обучают этому и последующие поколения. Я пришел сюда для того, чтобы защитить именно авиационный завод, потому что считаю это предприятие уникальным не только для Воронежской области, но и для страны. Разумеется, мы не изобретаем велосипед. Делая самолет, мы берем то, что уже придумали до нас, где-то стандартизируем, где-то совершенствуем, но делаем эффективным. И в этом случае мы говорим о качественно новой продукции, которая востребована на рынке. Например, «Суперджет», который уже зарекомендовал себя.

Меркулов: Если рассматривать предприятие с точки зрения бизнеса, то получается, что оно не приносит прибыли. В открытых источниках сказано, что выручка за продажу Ан-148 составила 4,5 млрд рублей, в то время как себестоимость данного самолета — 4,8 млрд рублей. Как так получилось? Фактически завод зарабатывает продажей деталей и техническим обслуживанием. Так, может, стоит заниматься только тем, что получается? И еще: почему управленческие расходы растут, когда выручка падает?
Независимый финансовый советник,
руководитель центра финансовых консультаций «Меркуловъ и Ко» Евгений Меркулов
Ведущий: Это национальная черта!

Сысоев: Мы выпускаем военные запасные части в том количестве, которое заказывает Министерство обороны. Разумеется, чем больше таких заказов, тем лучше. А исходя из ваших цифр, мы не можем понять, на какие обороты может выйти завод и как быстро он покроет убытки.

Ведущий: А из чего мы можем понять?

Сысоев: Может быть, в 25-м году будет переоснащение армии и военная составляющая будет сконцентрирована на нашем заводе, тогда в 18-м году мы вый­дем из убытков, а в 20-м погасим все государственные субсидии. Да, если государство не будет дотировать такие предприятия, то потратит деньги на что-то другое. Но дело в том, что даже если государство решит закрыть подобные заводы, то оно и на закрытие потратит деньги, причем немалые. Так что, я считаю, уникальные предприятия надо финансировать. И да, авиазавод — это уникальное предприятие.
Второй раунд
Сысоев: Мой вопрос очень простой. Когда мы говорим: «Зачем нужно инвестировать и субсидировать предприятия?» — мы говорим об экономической составляющей. Я считаю, что в бизнес-плане такого предприятия есть возможность «выскочить в прибыль» чуть позже и покрыть те субсидии, которые государство дает. А вы понимаете, что убрать субсидии равняется закрыть предприятие?

Меркулов: Я говорил об излишних затратах, а не о закрытии. Причем давать деньги такому предприятию не стоит до тех пор, пока у него не изменится подход к управлению этими деньгами. А пока ничего не будет меняться, деньги просто-напросто будут «проедаться».

Сысоев (перебивает): Что нужно? Поменять управление?
Меркулов: Давайте я еще небольшую историю приведу в пример. Генри Форд начал производить свои «Форды» тогда, когда в Америке была депрессия, то есть также был кризис. Но он сделал переворот в промышленности по оплате труда рабочих — он поднял своим рабочим зарплату в два раза. Это повлекло повышение зарплат вообще по всем отраслям. Так как рынок автомобилей был нов, он вырастил тот класс, который будет покупать эти автомобили. Может быть, ВАСО стоит выращивать класс, который будет летать на их самолетах, да? То есть вот на наших самолетах?

Ведущий: Региональный?

Меркулов: Да, региональный. То есть рабочих…

Сысоев (перебивает): Если вы говорите о Генри Форде, то его увеличение зарплат рабочим произошло тогда, когда он первый в мире изобрел конвейер. И там люди были другие! Они по-другому работали! У них была узкая специализация, но понятная в деталях. Он сократил, извините меня, 90% своего персонала, а 10% поставил крутить детали. Из-за этого он ничего не потерял, даже поднимая зарплату.

Меркулов: Он уже начал смотреть дальше…
Сысоев (перебивает): Он никуда не начал смотреть! Предприниматель никогда, ни в одной Америке, ни тогда, ни сейчас не возьмет мимо своего кармана ничего — это самая главная движущая сила предпринимателя! Он ни о каком государстве, ни о какой социальной ответственности не думал вначале! Он думал о выживании!
Третий раунд
Ведущий: Александр несколько раз говорил об уникальном предприятии, причем не в плане импортозамещения, а уникальном в целом. Уникальное предприятие — это то, которое требует вложений, но не гарантирует быстрой отдачи. Если не помогать таким уникальным предприятиям, то каким образом вообще может возникнуть конкурентоспособная экономика?

Меркулов: Если лошадь уже умерла, то нужно просто-напросто найти другую лошадь, да? Нужно с чего-то другого начать или переквалифицироваться. А по поводу того, что помогать, — конечно же. Например, государство может лоббировать, чтобы российским самолетам обеспечивался должный сервис во всех аэропортах. Иначе их просто не будут покупать, какие бы качественные они ни были. Это тоже помощь со стороны государства, но другая, на мой взгляд, более эффективная

Ведущий: Александр, во-первых, может быть, стоит перепрофилировать предприятие и производить только то, что у нас хорошо получается? И покупать то, что у нас получается, пока по крайней мере, не очень хорошо? Получаются у нас военные самолеты — чего бы их не делать, да? Не получаются гражданские — их покупать? Во-вторых, дотирование уникальных предприятий происходит за счет денег государства, то есть за деньги налогоплательщиков. Последние критерии уникальности не определяют. А будут определять Трубниковы, Сердюковы, Улюкаевы, правильно?! Если в таких условиях продолжать дотирование, то сколько еще кормить дохлую лошадь? И откуда у вас уверенность в том, что это принесет плоды?

Сысоев: Я за то, чтобы процесс предоставления субсидий был более открытым для специалистов более широкого профиля, чем авиастроители. Могли бы привлекать экспертов банков, за подпись которых не надо два миллиона носить.

Ведущий (с воодушевлением): Отлично! Эксперты банка, они как раз и определят доходность, да?!

Сысоев: Да.

Ведущий: Да! И когда есть — субсидируем, а когда нет — а вы идите как раз в банк и берите кредит!

Сысоев: И частному инвестору, и государству важно, чтобы бизнес-проект был оценен открыто и понятно. Вот пусть мне, как собственнику предприятия, приносят какую-то «лажу», а я буду ее отбрасывать, не удовлетворять. Мне надо выяснить, какой будет прибыль. И если я, как инвестор, увижу, что бизнес-план выполняется, то дам денег, которые возьму в банке.
comments powered by HyperComments

© От первых лиц — для первого лица