Вошел в роль

Владимир Петров — о том,
что он никогда не смог бы поставить в Воронеже
4 года назад художественный руководитель театра драмы им. Кольцова Владимир Петров открывал первый сезон в обновленном старом здании театра. Если в то время он смотрел на культурную среду Воронежа еще как приезжий управленец, то сегодня может дать взгляд изнутри. Что изменилось за эти годы, а какие вопросы в театральной жизни города остались прежними? Художественный руководитель и режиссер рассказал в своем интервью DF.
«Артисты театра должны перестать
быть отдельной кастой»
драмтеатр воронеж
— Есть некое клише — в академическом театре все чинно, туда все приходят в вечерних платьях и костюмах. В последние годы вы начали ломать этот стереотип: на Ночь театров устраивали светомузыкальное шоу, пускали зрителей на сцену, а недавно у вас во дворике была театральная дискотека. Помогают ли подобные мероприятия привлекать зрителей?

— Вы знаете, я думаю, театры Воронежа должны идти к людям. Руководство театра и артисты театра должны общаться с людьми для того, чтобы мы не были какой-то закрытой кастой. То есть театр должен быть интересен даже вне постановок пьес. Мы начали устраивать читки, придумали СИТО — фестиваль «Современные исследования театральных объектов». В прошлом году они были посвящены Ивану Вырыпаеву, в этом их название будет «Неснятое кино»: мы попробуем сыграть на зрителях сценарии неснятых фильмов Алексея Балабанова и Геннадия Шпаликова. Потом устроим голосование, и, возможно, какой-то из них станет спектаклем. То есть мы пытаемся расширить круг общения, круг тем, которые интересны сегодняшнему зрителю.

— Кстати, на Ночь театров, когда вы пускали зрителей на сцену, у вас был ажиотаж. Люди буквально брали театр штурмом. Будете ли учитывать этот опыт на будущее?

— Мы рассчитывали закончить в 12 часов ночи, а закончили только в начале третьего ночи. И когда я увидел длиннющую очередь за билетами, которая стояла вдоль театра, я понял, как удачно в этом смысле расположен театр! Там нет ни магазинов, ни банков — стойте спокойно и получите билеты. То есть к аншлагам театр подготовлен архитектурно. Осталось теперь, только чтобы люди пришли.

Вы знаете, интерес к театру большой. Когда это бесплатно, люди с радостью будут приходить и в час ночи, и в два часа ночи. Наш народ в последнее время не богатеет, у людей денег не прибавляется. В последнее время у театра появляется много конкурентов, которым жители города могут делегировать свои деньги на развлечения. Если у меня есть возможность сходить в театр, то я лучше пойду посмотрю приезжих медийных звезд. Они-то приехали и уедут, а на наших я посмотреть успею. Поэтому мы становимся во вторую очередь по сравнению с приезжими антрепризными труппами.

— Кстати, про заезжих артистов. Театр оперы и балета «кормится» тем, что приглашает заезжих гастролеров. А как вы из этой ситуации выходите?

— Вы знаете, это другая специфика. В репертуаре оперных певцов есть готовые партии, и ввод человека в классический спектакль не есть большая проблема. Так работают почти все мировые театры, и актеры гастролируют по всему миру. Я знаю, что в списке руководителя театра Валерия Гергиева, в Мариинке, — триста артистов. Триста! Это артисты, которые работают в «Ковент-Гарден», «Метрополитен», «Гранд Опера». Они работают в Париже, Испании, Италии, Америке. В случае заключения контракта они приезжают и поют, допустим, «Отелло» — у них готова партия. В нашем случае, когда спектакли идут по два-три раза в месяц, приглашать каких-то солистов в готовый спектакль не совсем правильно. Если я приглашу такого артиста в свой спектакль, мои актеры спросят: «Владимир Сергеевич, мы вас не устраиваем?»

— Обидятся?

— Это, во-первых, обидно, а во-вторых, это какие деньги мне нужно платить! Во-первых, звезде нужно выплатить гонорар, во-вторых, оплатить поездки туда и обратно, в-третьих, проживание в отеле, что тоже недешево. В-четвертых, у всех театральных звезд загруженный график: спектакли, концерты, киносъемки.
«Государственный театр сегодня —
это экономический абсурд»
владимир петров воронеж
— Как строятся ваши взаимоотношения с главными режиссерами других театров? Чувствуете ли вы конкуренцию за зрителя?

— Конкуренция, безусловно, есть. И когда мы понимаем, что люди предпочитают другой театр, а не наш, это, конечно, обидно. И единственный выход из этой ситуации — делать хорошие спектакли, чтобы к нам зрители тоже шли. А прямой конкуренции, чтобы мы враждовали или строили интриги друг против друга, между нами, думаю, нет. По крайней мере с моей стороны. Думаю, со стороны Вадима Кривошеева и Михаила Бычкова ее тоже нет. С оперным мы вообще не конкурируем.

— Можно ли сказать, что в Воронеже действует своя единая театральная система или каждый театр сам за себя?

— Нет, я думаю, каждый сам за себя, и каждый театр должен сформировать своего зрителя. Михаил Владимирович на протяжении уже 25 лет сформировал свою публику, которая знает, куда она идет и то, что ей будет представлено. У меня ситуация другая, потому что зритель Анатолия Васильевича Иванова, который ходил в театр 22 года, меня не совсем принимает — я другой. Значит, мне надо воспитывать своего зрителя, а это работа не одного дня.

— А сколько лет примерно может понадобиться на это?

— А Бог его знает. Бывает, быстро, бывает, это долгий процесс. Тем более что сейчас очень трудно на это рассчитывать, потому что рынок развлечений чрезвычайно насыщен.

— Тем более что многие спектакли можно в интернете найти.

— Да спокойно. Ты смотришь их дома в тапочках, никуда идти не нужно. Не понравилось — выключил. Из театра, если спектакль не понравился, уйти неловко. Поэтому работать стало труднее — конкуренция действительно большая.

— Театр, по-вашему, вымирает?

— Вы знаете, российская театральная система с точки зрения экономики абсолютно абсурдна. Государственных театров во всех столицах мира (даже не во всех столицах) считанные экземпляры. Во Франции два или три государственных бюджетных театра, в Англии — Шекспировский королевский театр и театр «Глобус». А у нас в стране 700 государственных театров, которые сидят на бюджете. То, что мы имеем возможность каждый день играть другую пьесу, — это великое счастье для театров. Все остальные театры в других странах в течение месяца делают спектакль и потом играют его каждый день в течение одного-двух месяцев, а затем спектакль списывается и актеры расходятся. После чего их антрепренеры ищут новые контракты. Понятие труппы, коллектива, стационарного здания со сценой экономически абсурдно. Но с точки зрения творчества это замечательно. Однако, когда в стране трудно, государство не сможет долго терпеть этот экономический абсурд. Наверняка театры будут закрываться, наверняка будет какая-то театральная реформа.
«Актеры говорят мне:
«Мы здесь навсегда, а вы временно»
драмтеатр воронеж
— Владимир Сергеевич, раз мы начали говорить об экономике, то вы можете сказать, сколько примерно стоит спектакль? К примеру, от 500 тысяч до...?

— «Вишневый сад» обошелся в пределах 600 тысяч рублей. Спектакли другие, например «Мост короля Людовика Святого», где была очень масштабная и очень сложная сценография, стоил около 2,5 миллиона рублей.

— Это за счет декораций?

— Декорации, количество актеров, количество костюмов, гонорары художнику, художнику по свету, сценографу, мастерам, которые шьют костюмы. Если я заказываю костюмы в Москве, в замечательной мастерской у Юдашкина, — это одна цена. Костюмы на заказ в наших мастерских будут стоить намного дешевле — фактически мы потратимся только на ткани, но исполнение и дизайн костюмов будут уже другими. То есть надо протягивать ножки по одежке. Наверняка спектакль «Дон Жуан» в театре оперы и балета стоил очень много денег, но это была вот такая акция. Это не может быть каждый раз. Бюджетных денег становится все меньше. Мы не будем получать столько денег на новые постановки, сколько получали прежде.

— Как сейчас строится система оплаты труда актеров? Достойная ли она?

— Вы знаете, наш театр — второй по уровню зарплаты. Первый — театр Михаила Бычкова. Но у него правильная схема: в труппе Камерного 12 актеров. Остальных режиссер в случае необходимости приглашает на контракт или на разовые спектакли. У меня в штате 47 артистов. И все регулярно получают заработную плату. Я не могу сократить труппу. Юридически не имею права.

— А средняя зарплата актера какова?

— От 12 тысяч рублей. Зарплата зависит от количества выходов на сцену. То есть за каждый выход актеры получают какие-то деньги. Если сидишь на голой ставке, то получаешь 10-11 тысяч. Если работаешь много, то зарплата может дорасти до 18-19 тысяч. Есть артисты, которые получают за 30 тысяч, — с большими ставками и много занятые.

— Хотелось бы вам обновить коллектив, влить в него молодую кровь в виде талантливых выпускников академии искусств?

— Вы не знаете театральной системы — я не имею права кого-то уволить. Потому что люди в штате на бессрочной основе, и они говорят: «Мы здесь постоянно, а вы временно». Я-то на контракте, и со мной можно его расторгнуть хоть завтра. Я не имею права никого уволить из театра, если человек не пьет, не срывает спектаклей. Но, слава Богу, у нас в театре никто не пьет. Другого повода расстаться с тем, кто мне не нужен, я не имею. С одной стороны, это правильно: мало ли какой режиссер-самодур начнет расправляться с людьми, которые были к нему недостаточно внимательны, льстивы или высказали ему свое неприятное мнение. С другой стороны, режиссер лишен возможности формировать труппу так, как он считает нужным.

— У вас есть люди, которые занимаются политикой. Например, депутат Сергей Карпов. Помогает ли это лоббировать интересы театра?

— Да, конечно. Человек во власти поможет где-то замолвить о нас словечко. Вот, к примеру, мы подаем заявку на грант, и комиссия решает, сколько какому театру дать. Если там, в комиссии, наших не будет, все заберут другие. Когда знакомые люди входят во власть, когда они знают, к кому можно обратиться, у кого попросить денег, это, безусловно, помогает.

— То, что Сергей Карпов занимается политикой, никак не отражается на его актерской деятельности?

— Нисколько. Это отражается на процессе репетиций. Он обязательно просит, чтобы было два состава в спектаклях. Иногда просит меня отпустить его немного пораньше с репетиции, чтобы, например, попасть на заседание в думе. Я иду навстречу.

— Как вы добиваетесь от актеров работы на результат?

— Мне кажется, актер, который работает вполсилы, — это парадокс. Потому что театр, наверное, единственное место, где люди хотят работать. Поэтому я даже могу не контролировать спектакли текущего репертуара, которые идут у нас в театре, — настолько ответственно и с радостью актеры работают в нашем театре. Когда актер выходит на сцену в плохом настроении и начинает проговаривать текст через губу, он позорит своих коллег, которые играют с ним рядом на сцене. Внутри коллектива такие люди моментально вычисляются. Для них создается дискомфортная ситуация.
«Представляю, что со мной бы сделали,
если бы я поставил все, что хотел»
театры воронежа
— Ваш театр бывал на гастролях в других городах. Отличается ли зритель здесь и там?

— Безусловно. Воронеж — достаточно консервативный город. То, что можно в Москве и Омске, не пройдет в Воронеже. В спектакле Евгения Марчелли, который показывали в омском драмтеатре, лет восемь назад на сцену выходил обнаженный мужчина. Абсолютно голый, он стоял лицом к залу. Я представляю, что бы со мной сделали, если бы я что-то подобное поставил в Воронеже!

— Может быть, тогда было более либеральное время?

— Нет, нисколько. Дело не в этом. Воронеж — это самодостаточный город. Это город, в котором звучит фраза: «Понаехали тут к нам». Москва же, наоборот, абсолютно приемлет приезжих. В Воронеже, чтобы доказать, что ты достоин интереса воронежцев, надо работать не один год, и это не гарантия того, что ты станешь своим и кому-то интересным.

— Получается, у нас зритель капризный?

— Да не капризный. Когда я сюда ехал, у меня был набор пьес, который я составил в Москве. По приезде в Воронеж, месяца через три, я понял, что это ставить здесь нельзя.

— А что там было такого, что не пошло бы на нашу сцену?

— Маркес, например, — пьеса по повести «Невероятная и грустная история о простодушной Эрендире и ее жестокосердной бабке». Это возможно? Придет в театр солидная дама и увидит, как в пьесе бабка зарабатывает на проституции внучки, а очередь из солдат выстраивается в палатку, где она принимает всех подряд. Все это нужно делать на сцене. Я понял, что это будет вызывать не то чтобы шок — мне скажут: «Вы разрушаете русскую культуру! Гнилой Запад нам не нужен! Зачем нам Маркес? Ставьте Чехова!» Воронеж — город сложный. Город, очень настороженно относящийся к экспериментам.

— Часто у творческих людей бывают моменты слабости, отчаяния, депрессии. Что вам помогает выбраться из такого состояния?

— Надо послушать музыку и лечь спать. А потом, вы знаете, есть определенная жизненная тренировка — когда ты умеешь держать удар. Нужно остыть немного, даже найти положительное в том негативном, что случилось. И в первую очередь обвинить себя. Мне очень помогает истинно христианский подход: «Во всех своих бедах обвиняй себя»...

Беседовала Анастасия Сарма.

comments powered by HyperComments

© От первых лиц — для первого лица