Инородное дело

Бизнес не хочет идти во власть
Заместитель главного редактора De Facto Наталья Андросова
«Были разговоры о том, чтобы я пошел работать в муниципальные учреждения — местную исполнительную власть. Но я сразу отказался от таких предложений, — рассказывает член совета директоров «Центрторга» Сергей Родькин. — У бизнеса и власти совершенно разный менталитет. В бизнесе ты отвечаешь за результат. А чиновнику главное — выполнить указания. К чему они приведут — его не волнует. Мои ценности не позволяют мне работать вот так».
Бизнес не готов
идти во власть
По наблюдениям политолога Дмитрия Нечаева, около 10 лет назад начала намечаться тенденция потери интереса бизнеса к участию во власти, как исполнительной, так и законодательной. Сегодня же она достигла своего апогея. Для начала несколько кейсов.

Кейс 1. На премии Столля председателю совета директоров холдинга «Космос-Нефть-Газ» Ивану Лачугину задали прямой вопрос, хотел бы он попробовать себя во власти. Например, баллотироваться в Госдуму. Ведь при его общественной деятельности (является председателем воронежского реготделения «Деловой России), связях он мог бы рассчитывать на позитивный результат. Однако бизнесмен категорично заявил, что ему это неинтересно.

Кейс 2. Тот же вопрос DF задал владельцу топливной компании «Калина Ойл» Валерию Борисову. «Активно меня туда никто не звал, но даже если бы звали, я бы не пошел. Я привык работать на результат. Во власти все по-другому», — категоричен Борисов.

Кейс 3. Работающий и в Воронеже бизнес-тренер Игорь Мешков описал у себя в Facebook, как его приглашали в исполнительные органы власти на федеральном уровне: «Знаешь, страна нуждается в таких, как ты, а ты, «сволочь», игнорируешь. Нельзя так! Нужно не только о себе думать!» — «Спасибо, но как-нибудь потом», — ответил Мешков.

Ну и что, скажете вы, раньше, что ли, не было единичных отказов? Были. Но сейчас оценки экспертов говорят совсем о другом.

Нечаев подсчитывает, что желающих поучаствовать в управлении городом или регионом бизнесменов стало на 40% меньше, чем 10 лет назад. Депутат гордумы Александр Сысоев подтверждает тенденцию к снижению примерами: среди тех, кто, по его мнению, добровольно не захотел оставаться частью системы, экс-депутаты Андрей Дубовской, Сергей Смольянов и другие.
На 40% снизился интерес бизнеса к участию во власти, — политолог Дмитрий Нечаев.
«А чтобы кто-то из бизнесменов сидел условно в приемной у мэра, чтобы попасть на вакантную должность в исполнительную власть? Да я не то что очереди, я ни одного из бизнесменов, пришедшего туда с этой целью, не видел в последнее время! Да, есть редкие примеры, когда топ-менеджеры из бизнес-структур, например замы директоров, пошли во власть. Но эти люди были и в коммерческих компаниях, по большому счету, исполнителями. Они не были предпринимателями в полном смысле этого слова», — говорит Сысоев.
Что это значит для всех нас?
Можно ли говорить, что с потерей бизнесом интереса к власти в качестве управления произошли перемены? Что это значит для всех, кого должна «обслуживать» власть: просто граждан и того же предпринимательства?

Точка зрения № 1. Потери существенные

Сторонники этой точки зрения даже говорят о «деградации» управленческой эффективности власти. Как минимум власть теряет энергетику, харизматичность и способность принятия волевых, нестандартных решений, присущих многим предпринимателям. Посмотрим, во что выливаются эти потери.

Управленцы от бизнеса лучше придумывают законы, которые могли бы улучшить условия как для бизнеса, так и для общества. Сысоев приводит пример: комиссия по ЖКХ, куда входит и он, как представитель бизнеса, составила законопроект всего за 2 месяца. В нем говорится, что подъезды также можно ремонтировать за счет Фонда капремонта. Немаловажное нововведение для жильцов, которые раньше платили за капремонт, но так и продолжали пользоваться подъездами в ужасном состоянии. Согласование же, в котором принимают участие чиновники, идет уже 4 месяца.

Работа на результат и сокращение админбарьеров. Председатель воронежского отделения «Опоры» Сергей Наумов говорит о том, что бизнес привык самостоятельно искать механизм выполнения задачи. Он работает на конечный результат. Есть цель — надо к ней идти. Как на предприятии: увеличить прибыль, сократить издержки. Важен конкретный, измеримый результат. Среди же представителей власти часто на первый план выходит процесс: проведено столько-то проверок, принято столько-то мер. Что же в итоге получилось — часто за это вообще будет отвечать следующее звено. Некоторые этапы, затягивающие процедуры, вообще создаются, чтобы загрузить работой отдельных чиновников.
Никогда не хотел во власть. Это не мое

Не знаю, как другие, а я никогда не хотел пойти во власть. И сейчас если мне предложат, то откажусь. Это не мое. Каждый должен заниматься своим делом. Я предприниматель. Это другой склад характера, другой менталитет. Да и самый главный вопрос: зачем? Продвигать как-то интересы своего бизнеса? Лоббировать законопроекты, которые бы пошли ему на пользу? А вы думаете, депутаты сегодня что-то лоббируют? Мне кажется, нет. Возможно, они делают то, что говорят им их партийные лидеры.

Сергей Ниценко
гендиректор ГК «Заречное»
Хотя бы минимальное сокращение коррупции. Искоренить коррупцию невозможно. И глупо было бы предполагать, что бизнес, придя во власть, сможет полностью решить эту проблему. Однако вариант, что крупный бизнесмен станет еще одним коррупционером, вероятен в меньшей степени. У него есть свой постоянный доход, и, продвигая интересы своего бизнеса, он может получить больше, чем просто воруя.

«Но сегодня, несмотря на все декларируемые меры по борьбе с ней, коррупция только растет, — убежден экс-депутат гордумы, бизнесмен Федор Ковалев. — Свежая кровь не поступает во власть. В результате все укореняются, крепчают связи между чиновниками. Все действуют по принципу «ты мне, я тебе». Многие места во власти распределяются между своими или продаются. Так, мне жаловался один из начальников отделов муниципального предприятия: сотрудники приходят в 11, уходят в 3 часа дня. А на замечания отвечают: «Мы за эту должность заплатили, имеем полное право сами решать, как работать».

Более эффективная работа с тем же бизнесом, а также пополнение бюджета. Сергей Родькин приводит пример: долгожданная школа в микрорайоне Дубрава заработала на целый год позже, чем планировалось. В других районах города школы обещают построить так долго, что дети, которые должны были пойти туда в первый класс, успевают вырасти до старшеклассников.

«Почему бы не заключить договор со строителями так, чтобы сначала возводилась социальная инфраструктура, а потом уже дома? — задается вопросом бизнесмен. — Будь у власти бизнес, уверен, такие шаги были бы предприняты. Кроме того, я знаю ряд примеров, когда муниципальные здания, объекты построены, но не используются. А могли бы использоваться в коммерческих целях, приносить прибыль, пополнять бюджет. Но, видимо, организовывать этот процесс должны люди с коммерческой жилкой».
Председатель совета директоров ГК «Автолайн», депутат воронежской гордумы Дмитрий КРУТСКИХ: «Не каждый бизнесмен переживет травлю во власти»
Точка зрения № 2. Потерь нет

Политолог Владимир Инютин убежден: предприниматели шли во власть, чтобы решать преимущественно свои задачи, лоббировать интересы своего бизнеса или отрасли. А вовсе не ради служения народу. Поэтому для обычных граждан уж точно ничего не изменится. Что касается самого бизнеса, то он и сегодня продолжает решать свои вопросы, но через горизонтальные связи во власти, считает эксперт: «Обратите внимание: в странах с развитыми демократиями политик — отдельная профессия. И при этом мы видим, какое там качество решений и общий уровень жизни».

Схожей позиции придерживается политик Олег Митволь: «Вы посмотрите на примеры тех, кто приходил во власть из бизнеса. Экс-губернатор Кировской области Никита Белых — выходец из бизнеса. Не знаю, догадался бы он провести те сделки, за которые попал под уголовное дело, если бы не его коммерческий опыт? Да, в бизнесе решения принято принимать быстрее, но при этом бизнесмены чаще рискуют. Допустимо ли рисковать в политических решениях, когда на кону судьба не одного предприятия? Думаю, ответ очевиден».
Почему бизнес
не хочет «властвовать»?
Да, бизнес и власть работают с разной эффективностью, и у работы во власти есть свои особенности (клановость, забюрократизированность и пр.). Все это было известно бизнесменам и раньше. Почему именно сегодня желание стать «чиновником по сути» резко снижается?

Причина 1. Инвестиции, затраченные на приход во власть, перестали окупаться. Как уже писал DF в материале «Выхлопная система» в сентябре этого года, топовые кандидаты в депутаты Госдумы тратят на избирательную кампанию в среднем от 50 до 120 млн рублей. При этом за 5 лет окупить стоимость мандата можно в 2-3 раза. Преимущественно за счет лоббистской деятельности в интересах своего бизнеса. Так как зарплата и ряд статусных возможностей для крупного бизнесмена интересны в меньшей степени. Однако Дмитрий Нечаев отмечает, что лоббировать свои бизнес-интересы становится все труднее. Вертикаль власти стала жестче, повысилась и партийная дисциплина. Пролоббировать какой-либо законопроект без предварительного одобрения многочисленного партийного руководства — шансы равны нулю. Владимир Инютин добавляет: многие законы рождаются в недрах исполнительной власти, в которую бизнесу сложнее попасть и которая требует более полного погружения, а значит, и отхода от дел предприятия, чем депутатство.

Причина 2. Непростая экономическая ситуация не позволяет отвлечься от ведения бизнеса. Источники DF рассказывают, что якобы Геннадий Чернушкин сам признавался: после даже столь короткого «похода» во власть ему пришлось существенно наверстывать упущенное в бизнесе. Сегодня же ситуация в экономике еще менее стабильна. И отвлечение от дел предприятия может стать необратимым.
Шел во власть, как в армию

Я полностью подтверждаю, что бизнес сегодня не хочет идти во власть. Я сам шел туда, как в армию. Хотя когда-то хотел стать даже губернатором. Да, с одной стороны, в свою бытность исполняющим обязанности мэра я реально хотел многое поменять, реализовать новые проекты. Некоторые из них до сих пор обсуждаются. Построив свой бизнес с нуля, я понимал, что проекты эти вполне реализуемы. И издержки на них допустимы. Но самое главное — я хотел повернуть чиновника лицом к человеку. Когда ты пишешь ответ, только чтобы сделать отписку, — это неправильно. Но с другой стороны, не на всех уровнях власти есть столько полномочий, как в собственном бизнесе. И дело здесь и в ресурсах, и в скорости принятия решений. А быть просто винтиком в системе хочется далеко не каждому бизнесмену. Еще одна причина, почему бизнес не спешит идти во власть, — большинству воронежских компаний не так много лет. И личная работа руководителя многое решает для них. Поэтому, отвлекаясь от бизнеса, ты ставишь под угрозу его эффективность, а иногда даже его существование.

Геннадий Чернушкин
основатель холдинга «Ангстрем»
Причина 3. Приватизация в широком смысле этого слова закончилась. Когда шла приватизация (не только формальная, но и реальный дележ активов), бизнес стремился во власть, надеясь отжать еще кусок. Сегодня же поделено все, и такой потребности не возникает, считает Александр Сысоев.

Причина 4. Ужесточение правил игры во власти. Медийное пространство последнее время пестрит сообщениями о громких уголовных делах в отношении представителей власти: от исполнительной до судебной. Возьмем того же Никиту Белых. Экс-губернатор Кулаков, показательная «порка» экс-главного дорожника области Трубникова… Не беремся судить, совершали ли они преступления. Это прерогатива суда. Но случаев, когда на бывших представителей власти заводятся дела, становится однозначно больше.
Нечаев называет тенденцию «повышением прозрачности», которое в непростое для народа время должно происходить, пусть зачастую и формально. Но кто с точностью ответит, что именно твой просчет не станет примером публичного разоблачения и «линчевания»? Вспомним Тома Кейна, мэра Чикаго из американского телесериала «Босс». Малейший его просчет в работе с поддерживающим его бизнесом, неудовлетворение его интересов приводят к публичному скандалу на грани краха выстроенной годами карьеры. Человек же из бизнеса у власти оказывается буквально между двух огней.

«Когда ты идешь во власть, понимаешь, что заключаешь определенный договор, — рассуждает Игорь Мешков. — Ты должен выполнить свои обязательства, и пока ты их не выполнишь — не уйдешь, даже если захочешь. Тебе взамен дают возможность заработать. Но в конце твоей деятельности тебя, очень вероятно, ждет срок. В лучшем случае, если все сделаешь как надо, — условный».
Антон Пермяков — о «расстрельной» позиции бизнеса в исполнительной власти: «Нет таких сумасшедших!»
Причина 5. Власть сама позиционирует, что делает ставку на классы, близкие к народу. Владимир Инютин предлагает посмотреть, кто получил проходные места при выборах в местные законодательные органы. Это директор гимназии им. Басова Марина Бочарова, главврач 3-й поликлиники Юлия Попова. И тот же Александр Сысоев позиционировался не как предприниматель, а как проректор ВГИФК. С падением уровня жизни выдвижение состоятельных кандидатов во власть стало непопулярным.
Стоит попробовать?
Мы понимаем, что толпа всегда хочет, чтобы кто-то вел ее за собой и решал ее проблемы. И это одна из функций власти. Но будет ли на это способна власть, если окончательно превратится в безликую массу клерков? Если продолжит «перекладывать бумажки» и не являть экономике и обществу эффективных руководителей? Мы не отрицаем, что есть прирожденные политики, способные на волевые решения, искусную состыковку интересов и поиск правильных векторов развития. Наверняка есть такие люди и в воронежской власти. Но, может, все-таки пора по-настоящему, системно расширить поиск новых лидеров политического управления до харизматичных, продуктивных и целеустремленных представителей бизнеса? Их там однозначно недостает.
comments powered by HyperComments

© От первых лиц — для первого лица