ПОЕДИНОК DE FACTO
За кем должок?
Нужны ли Воронежу коллекторы?
Весной Госдума в первом чтении приняла закон о коллекторах. Коллектор не имеет права беспокоить должника более двух раз в неделю (при этом не чаще, чем раз в сутки) и более восьми раз в месяц. Согласно этому законопроекту, кредиторы и коллекторы должны действовать «добросовестно
и разумно». Данный законопроект стал рассматриваться после ряда громких преступлений, совершенных коллекторами в отношении должников. В частности, как сообщали СМИ, в Новосибирске коллекторы изнасиловали должницу, а также избили ее мужа и ребенка. Некоторые законодатели пошли еще дальше и предложили запретить деятельность коллекторов в принципе. Солидарна с ними руководитель практики правового агентства правового агентства «ДенМар» Юлия Амелехина. Она вызвала на поединок защищающего коллекторов управляющего партнера правового центра «Дивиус» Ивана Гусева.
Первый раунд
Амелехина: Существующие сегодня коллекторские агентства «выбивают» долги. Сейчас много нашумевших случаев с коллекторами: поджоги домов, развешивание фото по городу, насилие. Но в основном коллекторы занимаются психологическим воздействием. При этом банковский сектор, который передает к взысканию задолженность, как правило, не всегда ее проверяет: просто передает реестр должников, из которых часть уже расплатилась. Коллекторы же своими способами начинают выяснять, есть ли долг. Также часто к коллекторам попадают уже «тяжелые» задолженности, где действительно нечего взыскать. Такое материальное положение плачевное, что если забрать…

Ведущий: (Станислав Рывкин, руководитель адвокатской конторы «Рывкин и партнеры»): Какие бедные коллекторы — им отдают должников, с которых взыскать нечего. Они, наверное, впроголодь живут (смеется).

Амелехина: Они отрываются на тех, у которых еще есть что забрать… И в моей практике есть клиентка, которая боится коллекторов. Они стучат в двери, у нее на руках ребенок, и никто на это не обращает внимания. В подъезде фотографии с надписью «Ты должен», звонки на работу. То есть фактически это разглашение конфиденциальной информации. Никто этого не пресекает, по большому счету. За последний год, по статистике, зафиксировано 22 тысячи обращений граждан в правоохранительные органы на действия сотрудников коллекторских агентств. Поэтому я думаю, что если институт коллекторства в России и должен быть, то он должен регулироваться гораздо жестче.
Гусев: Но мы забываем одно: все бы хорошо, если бы у нас в стране не было таких профессиональных должников — потребителей-экстремистов. Для них сейчас еще один институт создали — институт банкротства физлица. Я признаюсь — за мной бегают коллекторы. То есть звонят. Вот сейчас, буквально недавно, смс пришло, но я знаю, что мне ничего не сделают. Дело в том, что у меня и не долг вовсе. Я когда-то пять долгих лет был потребителем услуг компании «Билайн»: интернет, телевидение и так далее. И мне за 1 рубль передали приставку: она фактически бесплатная, а оплачиваю я услуги. Некоторое время назад я перестал пользоваться их услугами. И вот теперь мне звонят. Это к вопросу о том, какие передаются списки и так далее. Честно, я соглашусь с тем, что качество списков серьезно хромает. Я людям пытаюсь объяснить, что мне ее дали в аренду, но за пять лет я ее уже выкупил. Первое время мне звонили раз в месяц, затем раз в неделю и каждый день. Сейчас уже смс присылают. Теперь я планирую дождаться, чтобы за приставкой сами приехали. Потому что у меня совершенно нет времени отвозить приставку, оформлять какие-то бумаги.

Амелехина: Вы сказали о потребительском экстремизме — здесь коллекторы бессильны. Но основной сегмент, где они работают, — среднего достатка граждане, которые, взяв кредит, по какой-то причине не смогли его выплатить. И они действительно не всегда юридически подкованы, не всегда понимают, что у них есть права закрыть перед этими коллекторами дверь. Поэтому оказывается психологическое воздействие со стороны коллекторов.

Гусев: Особенность российского менталитета в том, что мы просто так никогда ничего не делаем. Россияне вообще люди креативные. Многим даже нравится, когда их упрашивают что-либо сделать и даже вернуть кредит.

Ведущий: Получается, что если мы такие креативные, то коллекторы нам и не нужны?

Гусев: Как раз таки для этого они и нужны — чтобы было меньше креатива.

Амелехина: Способы, скажем так, подрезать креатив какие должны быть в таком случае?

Гусев: И среди потребителей есть профессиональные должники, и среди коллекторов есть те, которые детей жгут и так далее. Ни то, ни то неправильно. Я думаю, что к вам очень много людей обращается, которые просят вас снизить кредит по мгновенным займам. А когда они их брали, они не понимали, на что идут? Или слишком хорошо понимали и надеялись, что можно будет снизить или вообще не платить?
Второй раунд
Гусев: Юлия, а какие методы для работы коллекторов вы предлагаете ввести?

Амелехина:
Во-первых, должника должны уведомлять, когда долг передается к взысканию в подобную структуру.

Гусев: Насколько я знаю, сейчас это уже не нужно делать, поскольку все это указывается в договоре.

Амелехина: Так и нужно это сделать обязательным. Коллекторское агентство должно помогать расплатиться с кредитом.

Ведущий (перебивает со смехом): Ничего себе помощь. А давайте-ка вместе подумаем, как нам вас без штанов оставить.

Амелехина: Сейчас же коллекторы просто приходят и забирают имущество и говорят, что имеют право. Представьте: к вам придут, не только приставку заберут, но и еще что-нибудь в качестве компенсации.

Гусев (с усмешкой): Значит, долгая у нас с ними будет дружба.

Амелехина: Это понимает только юридически грамотный человек.

Гусев: Я вообще-то не попадаю в такие ситуации. Та ситуация, которая есть, создана, чтобы понять, насколько плохо или хорошо у нас работают коллекторы.

Амелехина: Да, вы эксперименты проводите. А у моей клиентки был супруг, который взял кредит для бизнеса, и у него ничего не получилось. Позже супруг уехал в другой город, а кредит остался невыплаченным. И коллекторы теперь приходят и спрашивают с нее, так как мужчина в этой квартире прописан, и думают, что он прячется. В итоге пострадала женщина с маленьким ребенком на руках, оставшаяся фактически без какого-либо дохода. И к ней стучатся в двери, вешают объявления, угрожают, что отнимут ребенка. И она действительно не уверена, что с ней этого не произойдет.

Ведущий: То есть в данном случае должник не она?
Амелехина: Она не должна, но давление оказывается именно на нее. На нее, на ее ребенка. Она слабое звено.

Гусев: Я согласен с тем, что нельзя допускать таких вещей. Но не все же такие мягкие и пушистые. Еще есть женщины с детьми, которые могут ими просто прикрываться. Я понимаю, что это очень цинично. Но я по роду деятельности много чего видел. Когда люди вроде все такие положительные и хорошие, а в итоге оказываются профессиональными должниками.

Амелехина:
А вы как считаете, какие способы взыскания с должников приемлемы?

Гусев: Любые, не связанные с членовредительством.

Ведущий: Иван, если есть административная, уголовная ответственность, а коллектор допускает при этом незаконные способы воздействия, то это означает одно — не работают не только судебные приставы, но и правоохранительные органы тоже. Так, может быть, правильнее было бы заставить судебного пристава работать? А заодно и полицию. Замотивировать их, одновременно усилив их ответственность. Причем так, чтобы она была реальной, а не умозрительной. Если сделать эффективными действующие законные институты, тогда, быть может, и коллекторы бы не понадобились?

Гусев: Возможно, это является неким решением, которое всех удовлетворит. У приставов очень много инструментов. К сожалению, в наших государственных органах большинство работников относится к своей работе как к месту насиженному, прикормленному. Но, на мой взгляд, альтернатива здесь и кроется в том, что можно сделать так, чтобы эти люди работали. Может быть, действительно на этом нужно как-то концентрироваться.

Ведущий: И заметьте, если тот, в чьи обязанности входит взыскание долга или защита прав гражданина, бездействует и с него никто за это не спрашивает, то коллекторы будут только плодиться.

Гусев: Да, их будет больше и больше, пропорционально тем людям, которые будут не платить. У меня есть ипотечный кредит. Я понимаю, что если что-то произойдет — квартиру отдам. Значит, я где-то накосячил, сделал неправильно. Не рассчитал своих сил и так далее. Ну почему мы с вами думаем так, а те, за которыми бегают коллекторы, думают по-другому? Пока такие люди будут, будут и коллекторы, и приставы. И приставы не будут работать, потому что им невыгодно, у них зарплата никак не зависит от того, больше или меньше они сделают. И будут коллекторы, у которых зарплата зависит от того, сколько они взыщут.
Амелехина: Вот вы говорите, что квартиру готовы отдать. Но существуют же социально незащищенные слои населения. Это мы с вами здоровые, можем пойти и заработать здесь или там.

Гусев: По моему мнению, в нашей стране не может заработать только одна категория населения — инвалиды. Все остальные — если захотят — смогут заработать на то, чтобы себя содержать. Вот только работать не хотят. Я провожу собеседования, в которых участвуют 15, 12, 10 человек. И вот представьте: из 10 человек один более-менее адекватный. А остальные непонятно как до такого возраста дожили. Почему люди так отупляются? Приходит человек — 35 лет, а у него совершенно нет ни знаний, ни опыта. Где ты был? Что ты делал 35 лет? Начинаешь разбираться, а там мама устроила на работу, мама купила квартиру и машину. А мама уборщицей работает, и непонятно, откуда у нее такие деньги и почему она своего ребенка работать не научила.

Ведущий: Юлия, много людей, которые не виноваты в том, что попадают в плачевные кредитные ситуации, как ваша клиентка, например. Но невиноватых в стране пруд пруди. Тот не виноват — не смотрел, что подписывал, этот не виноват — взял кредит, не подумав. А банк всегда закладывает процент невозврата в процентную ставку, которая и без того высока до неприличия. Уберем коллекторов или свяжем их по рукам и ногам — и что получим? Получим ситуацию, при которой более осмотрительные и добросовестные будут больше платить банку. Но почему вы или я должны за кого-то платить?

Амелехина: Вопрос не в том, чтобы не платить долг, а в том, какими способами действуют сотрудники коллекторских агентств. Действующее законодательство никак не регулирует деятельность коллекторов, пара статей в Гражданском кодексе, упоминание в законах о банковской деятельности и о персональных данных и некоторая конкретика в работе с должниками банков, которыми зачастую также пренебрегают коллекторы, — вот, пожалуй, и все. Любая фирма с уставным капиталом в 10 тысяч рублей сегодня может называться коллекторским агентством, а между тем это деятельность, где к сотрудникам должны быть довольно жесткие требования, нужно понимать тонкую грань, через которую нельзя переступать ни при каких условиях. Мошенники были и будут всегда, и они-то как раз коллекторов не боятся, однако применение психологического, а уж тем более физического давления на должников должно контролироваться жестко! Есть законные способы взыскать задолженность, службы взыскания при банках, судебные приставы, в конце концов. Думаю, положить коллекторство в правовое поле будет достаточно проблематично даже после принятия соответствующего закона. Более верным решением в вопросе взыскания с должников считаю развитие государственных служб по взысканию задолженностей и запрет на коллекторскую деятельность в том ключе, в котором сейчас она существует.
© 2006 Для первых лиц — от первого лица
www.facto.ru