22 мая 2017 года 14:00

Кто банкует?

Средний бизнес Воронежа vs банки: почему не удается найти общий язык?
Наболело! Такой эмоцией можно оценить обращения среднего бизнеса Воронежа в DF: слишком много вопросов стало появляться к банкам, считают предприниматели. Выпускать пар надо конструктивно, решили мы и организовали фокус-группу, где управленцы высказали свои претензии, а банки получили обратную связь от своих клиентов.
Участники дискуссии
Эдуард Востриков
гендиректор Воронежской фруктовой компании
Виктор Меснянкин
директор Воронежской трикотажной мануфактуры
Александр Сухарев
руководитель Российского союза перфораторов
Олег Буйволов
заместитель гендиректора по экономике и финансам ВКК «Сажинский»
Модератор
Эдуард Зубащенко
арбитражный управляющий, управляющий партнер юридической компании «Зубащенко и партнеры», председатель комитета по правовым вопросам воронежской «Опоры»

Претензия 1. Банки в одностороннем порядке изменяют условия договора

Востриков: Мы сегодня работаем без единого кредита. Научены опытом: не так давно взяли крупный заем, а через 3 месяца банк поднял нам процентную ставку с 10,5 до 18,5%! Просто в одностороннем порядке прислали письмо, уведомили, что ставка повышается. Так я через 2 дня вернул им кредит. И на этом наши отношения закончились. Вернее, с моей стороны закончились. Теперь они предлагают нам кредит под 9%. На индивидуальных условиях, без залога, на оборот. Но мы уже не берем. И я считаю, что и 9% — это много. Мы покупаем технику за рубежом, и нам предлагают ее там же и проплатить, взять кредит. Знакомый банкир из Австрии предлагает мне кредит в евро под 4%.

Модератор: А какой процент вы считаете оптимальным в условиях российской действительности?

Востриков: 4-5%. Но такой сейчас взять невозможно. 9%, которые мне предлагали, — это очень неплохой вариант. Значит, когда они хотят, то могут кредитовать по такой ставке.

Меснянкин (скептически): Когда хотят… Большинству предприятий таких кредитов не предлагают.

Востриков (настроен решительно): Но после того, как один раз об меня вытерли ноги, я не буду брать и под такую ставку.

Претензия 2. Банки не готовы рассматривать в качестве залога нематериальные активы

Буйлов: Мы, несмотря на кризис в экономике, пытаемся расширяться, строим новые цеха. Но банки требуют огромного залога! Наш проект с просчитанной окупаемостью их не интересует. Не готовы они взять в залог и запатентованный товарный знак. То есть мы должны обеспечить отдачу кредита исключительно с работающего бизнеса.

Меснянкин: Да, при этом в залог идет и личное имущество, даже любимые собаки (смех в зале). Сколько бизнесменов так разоряется? А сколько предприятий переходит в собственность банков? В Воронеже была прекрасная фабрика «Работница». Что сейчас находится на ее месте? Офис банка.

Модератор: Я сам сейчас занимаюсь банкротством сразу нескольких предприятий, которые не смогли справиться с кредитной нагрузкой. Инициатором их банкротства выступили финансовые организации.

Буйлов (эмоционален, говорит о наболевшем): Именно банки очень часто виноваты в том, что банкротятся заемщики. На что они в первую очередь смотрят? Их не интересуют ни денежные потоки, ни проекты с определенной рентабельностью, а интересует только залог — что можно забрать. Даже если вы уже почти банкрот, но у вас есть привлекательное имущество, то вы получите кредит. Если же вы работающее предприятие, но у вас немного не хватает залога до 100% — вы не получите кредит никогда.

Сухарев: Согласен. Даже промышленным предприятиям, которым удается расти сегодня на 20-30% в год, также очень тяжело достаются кредиты. О том, чтобы проанализировать реальные клиентские базы, патенты, долгосрочные договоры, рассмотреть это в качестве залога, нет и речи. Наши предприятия работают с нефтехимической отраслью, выступают подрядчиками по строительству стадионов к чемпионату мира по футболу-2018. Все эти долгосрочные контракты не берутся во внимание. Хотя в Москве некоторые банки уже учитывают такие моменты при анализе финансового состояния заемщика.
Эдуард Востриков (слева) и Эдуард Зубащенко
Эдуард Востриков (слева) и Эдуард Зубащенко

Претензия 3. Госбанки не готовы учитывать особенности регистрации юрлиц среднего бизнеса

Буйлов: Многие компании сегодня работают группами, в них входит несколько юрлиц, в том числе ИП. И если коммерческие банки согласны анализировать всю группу компаний для предоставления кредита, то госбанки будут проводить анализ только по РСБУ. И вашей группе получить кредит будет просто невозможно.

Востриков: Ну, это зависит от того, какая компания к ним придет. Если условно «Эфко», то и проверять никто ничего не будет, просто отгрузят средства на счет.

Претензия 4. Решения о кредитовании принимаются с опозданием и непрофессиональными, по мнению бизнеса, кадрами

Сухарев: Анализ документов, которые предоставляют предприятия, чтобы взять кредит, проводится так долго, что иногда деньги выделяются, когда они уже не нужны. Кредиты опаздывают на полгода! Во всем мире уже давно электронный документооборот, а у нас бумажная волокита, документы теряются банками, собираются заново, анализируются. Да, упростить банковский продукт для клиента — это тоже вложения. Но в других странах этим занимаются. У нас же куча коэффициентов, тонны бумаг, словно все делается для того, чтобы клиент не мог разобраться. К тому же нельзя не отметить низкий уровень профессионализма, кадров…

Востриков: Согласен! Решения по кредитам принимаются людьми очень низкого профессионального уровня. Они анализируют те виды бизнесов, в которых абсолютно не разбираются. Нам андеррайтеры банка говорили, что так как мы занимаемся фруктами и овощами, то, раз поставки из Европы прекращаются, нас уже можно считать банкротами. Как будто фрукты есть только в Европе! Я общался с этими людьми, они даже не знают, что такое сахарная свекла и где она растет. Но они принимают решение, кому выдавать кредит, а кому нет.

Буйлов: При этом в крупных банках на местах решения не принимаются. Андеррайтеры с низкой квалификацией могут сидеть в Москве, или вообще ваша заявка будет рассматриваться на Дальнем Востоке. То есть абсолютно без понимания региональной специфики.
Эдуард Зубащенко (слева) и Виктор Меснянкин
Эдуард Зубащенко (слева) и Виктор Меснянкин

Претензия 5. Банки используют законы о противодействии терроризму, чтобы кошмарить бизнес

Буйлов: 115-ФЗ направлен на борьбу с финансированием терроризма. Но как банки пользуются этим законом? Они явно перегибают палку. У нас есть московские контрагенты, которые имеют 10 тысяч уставного капитала и 3 человека в штате. Банкам это кажется подозрительным, их начинают проверять. Никого в конечном итоге не интересует, что у этого контрагента есть договор на оказание услуг от логистического склада и работа всего предприятия абсолютно прозрачна. За ними начинают проверять и нас! На время этих проверок блокируется клиент-банк, существенно затрудняется работа предприятия. Проходит 4 месяца, с нас запрашивают какие-то дополнительные бумаги. И по цепочке начинают кошмарить и других наших контрагентов! Складывается ситуация, при которой мы не только несем ответственность за себя и наших контрагентов, но и отвечаем за контрагентов наших контрагентов. Это трудно даже сформулировать и еще труднее понять.
Последние поправки внесены в сентябре 2016 года.

Претензия 6. Банки не удовлетворяют клиентов по скорости расчетно-кассового обслуживания

Сухарев: Все операции по расчетно-кассовому обслуживанию должны проходить в режиме онлайн. А у нас один банк до 15 часов принимает платежи, другой до 16. И также огромный бумажный документооборот.

Когда средний бизнес, что называется, выговорился, мы спросили у банков: а что делать дальше? Ответы банкиров смотрите ниже.
Когда ставку не увеличивают, а уменьшают, бизнес почему-то не жалуется

Начнем по порядку. Изменение процентной ставки — это не изменение договора в одностороннем порядке, а всего лишь изменение одного из условий. И в договорах этот момент прописывается. Да, такое возможно, но только как ответная реакция банков на ухудшение ситуации у клиента. Например, уменьшился залог. Бизнес умудряется даже объекты, находящиеся в залоге или ипотеке, снести. Бывают и случаи, когда банк не увеличивает процентную ставку, а уменьшает. Но об этом почему-то бизнес не рассказывает и не жалуется. Что касается залогов — банки действительно предпочитают твердый залог (объекты недвижимости или хотя бы транспорт). Почему? Под каждый кредит создается резерв на случай, если он окажется проблемным. При нематериальном залоге резерв должен быть больше, а кредит дороже. Потому что непонятно, как тот же товарный знак оценить или потом продать. 115?ФЗ: да, закон суров, но он закон. Банки действуют лишь в рамках закона. И еще ни одна компания с авторитетом, зарекомендовавшая себя на рынке, не попала в статус сомнительных.
Владимир Гриднев
Тимур Хлебников
директор операционного офиса «Воронежский» «Промсвязьбанка»
Бизнесу надо начать с внимательного прочтения договора и выбора контрагентов

Изменение договора в одностороннем порядке? Это невозможно. В кредитных договорах четко прописано, что изменить условия банк может только после уведомления клиента. Также прописано, в каких случаях он может это сделать. Если заемщик об этом не прочитал, это уже его невнимательность. Что касается нематериальных залогов, то товарные знаки, например, мне брать в залог никогда не приходилось. И нужно понимать, что они имеют совершенно разную ценность. Одно дело, когда это федеральный бренд, а другое — местный, за пределами Воронежской области, вероятно, мало кому известный. Но что это за компания, которой больше нечего заложить, кроме товарного знака? Какова тогда его цена, если у предприятия нет другого имущества?
Владимир Гриднев
Дмитрий Клепов
управляющий РОО «Воронежский» банка «Российский капитал»