25 Сентября 2017 года, 10:59
В конце сентября медиагруппа De Facto и консалтинговая группа «Дивиус» провели круглый стол, посвященный ужесточению законодательства в плане субсидиарной ответственности. К чему готовиться руководителям? Как не попасть? Как эффективно взыскать с контрагентов? На все эти вопросы искали ответы участники мероприятия.

Управляющий партнер консалтинговой группы «Дивиус» Иван Гусев: С изменениями законодательства о банкротстве, стало практически невозможно уйти от субсидиарной ответственности. Если раньше можно было оформить бизнес на стороннее лицо — «гном», «номинал» — то сейчас таким образом уйти от ответственности не удастся.

Модератор — управляющий партнер Big Event Сергей Слабунов: Насколько наше обычное «ООО» с учетом этих поправок имеет место на существование? Его смысл теряется, если учредитель несет столь глубокую ответственность за каждый шаг.


Иван Гусев: Конструкция ООО в том виде, в каком она была, потеряла смысл. Ограниченной ответственность становится при соблюдении определенного ряда условий. И достаточно непростых для рядовой организации.

Гендиректор «Агроэлектромаша» Виктор Шапошников: А как действует механизм субсидиарной ответственности в свете последних изменений?


Сергей Слабунов: Вы приняли решение о покупке компании, актива… Вскоре она стала банкротом — деньги могут взыскать с вас. С вашего имущества: арестуют машину, квартиру и ...собаку.

Иван Гусев: В том числе, могут быть привлечены акционеры, но владеющие не менее 50% акций. Но далее написано, что судом могут быть привлечены и иные лица. Но не может быть признано контролирующим лицом то, которое владеет менее чем 10%.

Сергей Слабунов: Иван, как я понимаю, даже если я собственником не являюсь, но я не наемный директор, принимаю какие-то решения, оказывающие влияние на судьбу предприятия, все равно я также могу фигурировать в суде и привлекаться к субсидиарной ответственности?

Иван Гусев: Совершенно верно. Если раньше ответственность нес только директор-учредитель, то сейчас круг существенно расширился. Бухгалтер, финансовый директор, просто тот человек, который ездит и заключает договоры, имея доверенность на это, юрист, который пишет отказ от иска — любое лицо, действия которого могли принести ущерб организации. Это может быть даже супруга директора, потому как он числится на руководящей должности формально, а все знают, что женщина приходит и отдает команды. Допрашивать будут даже секретарей, которые расскажут, кто на самом деле ими руководил. Понятно, что основная цель введения субсидиарной ответственности — ликвидация обнала. И нужно быть готовым к тому, что в ближайшие годы его объем существенно сократится.

Гендиректор компании «Гелиос» Александр Носков: Идет не ликвидация обнала, а ликвидация малого бизнеса. Вспомните 2 года назад: раз и на 30-40% количество ИП уменьшилось. Малый бизнес потеряется в большом количестве. Что такое «добросовестный» и «малый» — это уже другой разговор. Есть малый бизнес, но есть и недобросовестные предприниматели.


Иван Гусев: Но помните, как было еще до недавнего времени: юрлица менялись раз в 3 года. Организация работала, приходил момент проверки — ее переоформили на «номинал», открывали новую и работали дальше.

Александр Носков: Но такими мерами мы не добьемся того, чего хотим. Готовы ли следственные органы четко разбираться, кто виноват? Или опять будет стрелочник? Менеджер, в примере, который вы привели, искал клиента, но его же кто-то просил это сделать. Не получится, что его подставили? И он будет сидеть за какие-то совершенные руководителем действия, а руководитель нет. Одно дело пополнить бюджет, а другое — наказать виновных.

Иван Гусев: Насчет менеджеров и бухгалтеров практики еще нет. Мы посмотрим, как это будет работать. В любом случае понятно, от чего законодатель хочет уйти: чтобы не все вешалось на директора. Потому что раньше доказать, кто принимал решения, было очень сложно. Непредоставление документов при этом, как бы глупо это не звучало, априори освобождало от ответственности. Сейчас руководство при введении банкротства должно предоставить всю документацию за 3 года, чтобы арбитражный управляющий ее исследовал. Ранее считалось: я не предоставил документы, меня промурыжат, но доказать ничего не смогут. Сейчас вина директора, учредителя, который не предоставил документы, презюмируется.


Александр Носков: А как же презумпция невиновности?

Иван Гусев: А как раз таки здесь презумпцию виновности сделали. Единственный метод борьбы: дублировать все документы хотя бы в электронном виде. Я не говорю уже про хранение копий на специальных серверах. Но для многих предприятий объемы отчетности так велики, что это практически не выполнимое требование.

Сергей Слабунов: А как при этом предприятиям оставаться конкурентоспособными?

Иван Гусев: Это повлечет за собой рост цен в любом случае. Но вам придется балансировать между выживанием и тем, чтобы не сесть.

Смех в зале.

Гендиректор «Воронежских дрожжей» (ООО «САФ-Нева») Виталий Высоцкий: Все-таки я не понимаю логики распределения ответственности на подневольных людей. За что может отвечать рядовой менеджер, который ищет клиентов по поручению директора?


Иван Гусев: У вас большое предприятие. Сомневаюсь, что вы успеваете подписывать все договоры. В любом случае, есть лицо, которое уполномочено подписывать договоры, пусть и ограниченные по сумме. К примеру, на сто тысяч рублей. И этот товарищ нашлепал этих договоров. На десять миллионов рублей. А эти все договоры были нащелканы с разными подозрительными лицами, которых выбирал он, а вы к этому отношения в принципе не имели. А в должностной инструкции прописано, что он сам может выбирать этих контрагентов.

Сергей Слабунов: Но ведь есть и другая сторона всего этого процесса. По крайней мере, на уровне пропагандистских заявлений говорится о том, что теперь мы будем более уверены в своих контрагентах. Легче ли мне станет взыскивать задолженность с них?

Иван Гусев: Да, но есть и другой момент. Вас, как контрагента банкротящегося субъекта, тоже могут попросить предоставить весь пакет документов.

Директор компании «Перфоград» Александр Михин: Вопрос в том, что всех посредников проверить невозможно. Мы же ищем, где дешевле. Ну посмотрели по базам, что фирма действующая, приехали: офис, склад есть…


Иван Гусев: Да, осмотрительность должна быть выше. Но все же вернемся к позитивному моменту. Закон призван и защитить вас, заставить недобросовестных контрагентов платить, если они начнут банкротиться. Но даже, если процедура прекращена из-за недостаточности имущества, то вы можете получить свои деньги. Раньше была схема, когда переписал все на жену, а сам гол, как сокол. Только «Жигули» имеются. И взыскать невозможно. А сейчас…

Александр Михин: А сейчас будут искать на стороне надежных людей. Например, любовниц.

Присутствующие смеются.

Виктор Шапошников: А будет ли действовать подобная схема с самим государством? Если государство якобы пытается нас защитить. Например, в декабре прошлого года мы сдали изделие по гособоронзаказу. Как только мы сдали все документы, мы должны заплатить НДС с этих сумм и прочее. Когда начали выяснять с головным заказчиком, когда же будут деньги, нам заявили, что после сборки всего изделия и решения госкомиссии. Нам повезло, что это случилось в августе. А если бы это случилось через год? В этой ситуации могут оказаться очень многие предприятия. Получается, в этом случае государство приводит предприятие к банкротству.

Руководитель инвестпроекта «Рамонская индейка» Дмитрий Остроушко: Я бы хотел назвать одно из решений по снижению риска привлечению к субсидиарной ответственности. В больших компаниях члены совета директоров оформляют личную страховку на принятие решений.

  • Подробный мастер-класс о том, как избежать субсидиарной ответственности, можно прочитать здесь.


Благодарим за предоставление площадки для мероприятия отель «Mercure Воронеж Центр»  
а также компанию Big Event за помощь в организации и проведении круглого стола 

Комментарии