7 Сентября 2015 года, 13:00

07.09.15. De Facto — Владелец галереи «Х.Л.А.М.» Алексей Горбунов точкой отсчета новой жизни воронежской культуры считает местные низовые инициативы 2008 года и деятельность новой областной администрации с 2009 года. Благодаря этой деятельности состоялся визит в Воронеж артменеджера Марата Гельмана. В конце 2009 года зародился и уже в 2010 году был проведен фестиваль современного искусства «Чернозем». Тогда же возникли идея и сценарий проведения большого городского фестиваля современной культуры, которые привели к появлению в Воронеже в 2011 году ежегодного Платоновского фестиваля.

Материал опубликован в номере журнала De Facto за сентябрь 2015 года.

Как изменили культурную среду приезжие управленцы

Мы стали свидетелями того, как «варяги» внесли ощутимый вклад в то, чтобы вывести культуру региона на новый уровень. Приведем пару примеров.

Пример 1. Модернизация и омоложение драмтеатра.

«При новом худруке Владимире Петрове произошло омоложение труппы, он собрал актеров по стране. Затем произошло и омоложение аудитории театра. Сейчас он перестал ассоциироваться с чем-то «совдеповским». Замечаю, что драмтеатр в большей степени котируется новым потребителем, воспринимается как нечто современное», — считает арт-деятель Дмитрий Большаков.

Пример 2. Появление новых культурных форматов в городе. Фестиваль современного искусства «Чернозем» стал востребованным и открыл зрителям новые имена в поэзии, живописи, театральном искусстве, заново показал аудитории значимость и силу русской литературы серебряного века, в частности Мандельштама. Наконец, мотивировал воронежцев платить за достойные проекты: в рамках «Чернозема» через краудфандинг была выпущена «Азбука Флоренского» — культурный гид по Воронежу. На проект горожанами (каждый желающий мог сделать взнос) собрали 800 тыс. рублей. Таким образом наш город встал в один ряд с Петербургом, Иерусалимом, Тбилиси. Инициатором фестиваля стал воронежский художник Сергей Горшков. А помог в организации как раз «варяг» — Марат Гельман.

Если копать глубже, то мы увидим, что уже ассоциирующиеся с Воронежем у местной среды управленцы в культуре в свое время также приехали к нам из других городов. Например, режиссер «Шута» Валентин Козловский, поставивший на местной сцене знаковый спектакль «Король Лир». А Михаил Бычков1, во многом давший Камерному театру новую жизнь и творчески руководящий одним из главных культурных прорывов региона — Платоновским фестивалем, — приехал в Воронеж в 1989 году. До этого он трудился управленцем в театрах Алтая и Иркутска.

Вклад местных специалистов в культуре также значителен, чего стоит один Платоновфест, в организации которого принимало участие немало воронежцев. Вместе с тем понятно, что вклад и «варягов» не мал.

В результате спрос изменился

В культуре не спрос рождает предложение, скорее наоборот. Появившиеся в Воронеже новые культурные мероприятия изменили взгляды и требования потребителей.

Изменение первое. Теперь зритель ожидает новых форматов.

«Когда разные форматы отвечают запросам аудитории, то количество интересующихся культурой растет, — наблюдает арт-деятель Дмитрий Большаков. — Раньше было как — есть «взрослые» интеллигенты, которые ходят в театр. Другие ходят в филармонию. Сейчас границы расширяются — люди посещают все. Сегодня я пойду на поэтический слэм, а потом на спектакль в Камерный театр».

Иными словами, зритель сегодня ждет, что искусство удивит его понастоящему.

Изменение второе. Зритель повысил требования к качеству работы исполнителей. Потребитель становится разборчивее, и мероприятие, организованное по формуле «пипл схавает», уже не прокатит. Сегодняшний воронежский зритель уже не готов терпеть статичную игру актеров, которую раньше не раз подсовывали ему некоторые местные театры.

Изменение третье. Для потребителя становится значимой культурная инфраструктура.

«Сейчас уже не те времена, когда зритель был готов смотреть на актеров в домотканых костюмах, мучиться на неудобном кресле и прислушиваться на концерте, — говорит урбанист Илья Бейлин. — Мы увидели те же театры с новыми эффектами, техническими возможностями. Мы узнали, что бывают современные комфортные залы. И мы ждем от управленцев в сфере культуры, что они смогут нам предоставить соответствующий уровень инфраструктуры».

Завкафедрой экономики исполнительских искусств Школы-студии МХАТ, замдиректора Государственного института искусствознания Александр Рубинштейн наблюдает похожие изменения в регионах, где к развитию культурной среды прикладывается много усилий. Эксперт считает, что действительно разбираются в искусстве максимум 10% населения, так называемый креативный класс. А вот когда оно получает новый толчок, требования к сфере меняются уже у 30% аудитории. Согласитесь, 300 тыс. воронежцев, всерьез интересующихся культурными событиями, — это много. Нужно ли развивать опыт с приглашением управленцев со стороны и масштабировать его? Или достаточно делать ставку только на местных руководителей?

Нужно ли делать ставку на приезжих управленцев?

Фактически такая постановка вопроса предполагает анализ стратегии развития кадров в конкретной отрасли. И здесь мнения экспертов разделились на противоположные.

Да, нужно

Основатель издания «Камелот» и меценат многих культурных проектов Сергей Кочурин считает, что самостоятельные креативные ресурсы в Воронеже ограничены:

«Любому социуму нужна подпитка со стороны. Если не будет свежей крови, новых идей, которые могут родиться в иных контекстах, болото будет прогрессировать. Да любая нация будет генетически вырождаться, если отгородиться!»

Создавший через журнал «Матадор» формат культурного глянца (совместно с Константином Эрнстом и Александром Роднянским) президент института медиа, архитектуры и дизайна «Стрелка» Илья Осколков-Ценципер считает, что необходимость в новых специалистах есть всегда, и не только в Воронеже:

«Когда мы начинали делать «Стрелку», то значительную часть преподавателей пригласили из-за границы, потому что хотели собрать реально сильную команду».

Сторонники приглашения «варягов» приводят свои аргументы.

  • Связи с большими культурными деятелями. Алексей Горбунов полагает, что еще совсем недавно для создания разнообразной культурной среды в городе приезжий специалист должен был не только обладать широким взглядом, но и иметь обширные связи в культурных кругах. Сегодня же деятельность такого приезжего специалиста в большой степени зависит от централизованной политики в области культуры.

«Эдуард Бояков привнес в Воронеж то необходимое беспокойство, которое рождает и новую атмосферу, и новую среду. Его живая деятельность обеспечила многополярность в области культуры. Перевод академии искусств в центр города, понимание необходимости изменений в художественном образовании, знакомство воронежцев с режиссером, хореографом Антоном Адасинским и многими другими яркими деятелями другого искусства дорогого стоит».

Подобной точки зрения придерживается и директор Института проблем современного искусства Иосиф Бакштейн (Москва):

«У любого столичного культурного деятеля, даже молодого, есть опыт общения с международными знаменитостями. Потому что в Москве международные фестивали — обыденная практика. Следовательно, приехав в провинцию, он уже будет знать, кого и как пригласить».

  • «Варяги» дают искусству независимость и, как следствие, новые форматы. Пожалуй, главный киновед страны, главред журнала «Искусство кино» Даниил Дондурей (вел курс культурологических лекций в школе «Репное») считает, что приезжий специалист может всколыхнуть сформировавшееся культурное «болото»:

«Как может развиваться культурная среда в городе, где все друг друга знают? С тем я вместе учился, с другим мы ухаживали за одними и теми же девушками. У нас уже сложились «человеческие» отношения. В таких условиях независимое искусство развиваться не может. Приходится брать на работу «нужные» кадры по знакомству. Когда приезжает новый человек, его ничего не связывает. Посмотрите на города и области, где у власти стоят приезжие управленцы, — благо Воронежу за примером далеко ходить не надо. Разве с этими регионами не произошло позитивных изменений? То же самое и со сферой культуры».

  • Готовность работать прежде всего за амбиции. Часть экспертов считают, что приезжие управленцы будут готовы за тот же гонорар, что и местные, работать с лучшим результатом.

«Я человек взрослый, поэтому мне переезжать тяжело, — иронизирует Иосиф Бакштейн. — Так бы с удовольствием поехал работать в Воронеж. А мои молодые коллеги сразу поедут — только позови. Потому что в Воронеже они смогут руководить собственным проектом. В Москве же очень трудно заявить о себе. Попробуй пробейся к руководству, например, театром. Если ты, конечно, не «просто какой-нибудь Табаков».

Безымянный.JPGНет, не нужно, у нас есть свои кадры

«Считаю, что сегодня мы можем обходиться своими силами, — говорит худрук ТЮЗа Александр Латушко. — Посмотрите на результаты, которых мы достигли сами. Например, воронежский хор по своему художественному состоянию практически безусловный лидер в России. А вот приезд «варяга» — нередко повод для невероятного пиара. Что сотворил Бояков, как только прибыл? Снял очень хорошую скульптуру с фасада здания академии искусств. Это что за деяние? Необоснованно, недоказательно и сделано, только чтобы начать привлекать к себе внимание».

А Александр Рубинштейн считает, что привозить менеджера в сфере культуры — «самая глупая вещь». Почему? Сторонники этой стратегии приводят другие аргументы.

Миграция из региона собственных талантливых кадров. Рубинштейн рассказывает, что за 40 лет работы в сфере повидал в регионах немало хороших доморощенных специалистов по культуре:

«И если им не дают развернуться, делая ставку на приезжих, они уезжают. Смысл проводить не всегда выгодный обмен?»

Высокие финансовые затраты. Безусловно, измерять культурные достижения затратами не совсем правильно, но отрицать, что искусство требует денег, нельзя. Фестиваль международного уровня, по оценкам Бакштейна, обходится в 7-8 млн рублей. Приезжий руководитель будет рассчитывать на выделение больших сумм априори — иначе он просто не будет мотивирован работать. Сюда стоит добавить и расходы на команду, которую с собой может привести арт-менеджер.

В 2014 году Минкультуры опубликовало сведения о доходах деятелей искусства. Так, Эдуард Бояков заработал за год 1,54 млн рублей. Таким образом, его среднемесячный доход составил около 128 тыс. Для сравнения: президент государственного музея-заповедника «Петергоф» Вадим Знаменов получал зарплату чуть более 20 тыс. Сам Бояков, являвшийся инициатором доклада «Пульс» о реформе местной культуры, вместе с его иногородними соавторами предлагал увеличить ежегодные расходы на отрасль сразу на треть — с 2,2 млрд рублей до 3 млрд.

«О финансовой стороне дела смешно даже говорить, — комментирует Рубинштейн. — Разумеется, столичный деятель привык к столичным зарплатам. А это разница если и не в разы, то на десятки тысяч рублей ежемесячно точно».

Приезжие могут конфликтовать с местными, что делает управление культурой в целом неэффективным. Не будем давать оценку значимости доклада «Пульс», но вспомним, какой резонанс он вызвал в воронежской культуре. Какое-то время именно эта работа стала причиной многих скандалов.

«В нашей среде уже сложились критерии высоконравственной содержательности. Не все готовы им следовать. А значит, могут только разрушить местные традиции», — говорит Латушко.

Рубинштейн отмечает, что «варягам» по прошествии времени приходится контактировать с местными специалистами — не делать же проекты в одиночку? Эксперт говорит, что такая коммуникация может приводить к конфликтам, и «варяги» уезжают. А постоянная ротация кадров в управлении редко бывает на пользу.

Голосует потребитель

Пока культурные деятели спорят, зритель продолжает ходить на выставки, спектакли. Ему неважно, местный или приезжий управленец стал их создателем. Ему важен результат. И за то искусство, которое он принимает, он проголосует рублем и зрительскими симпатиями.

Комментарий:

Page82-000.jpgВладимир Петров, худрук Воронежского театра драмы им. Кольцова

Дело не в том, приезжий управленец или местный, а в том, профессионал ли он

«Я считаю, что так вообще вопрос ставить нельзя: дело не в том, приезжий управленец или местный, а в том, профессионал ли он. Хотя, с другой стороны, в Воронеже можно наблюдать кадровый голод в сфере культуры. В некоторых культурных объектах вопросы управления до сих пор не решены. При этом Воронеж — закрытый город. Чужаков здесь не любят. Как в Питере. Это Москва открыта всем. К Воронежу особенно применимо выражение «Понаехали тут!». Это недовольство чисто субъективное, заложено в местной ментальности и никак не связано с конкретными личностями управленцев. Например, раньше я работал в Омске. Там Сибирь, суровый край, морозный. И к приезжему относятся по-человечески, по-простому. Спрашивают: «Спички есть, соль есть? А то, если что нужно, заходи». Такое же доброжелательное соседское отношение перекладывается и на деловое общение, на культурную среду. Воронеж же с точки зрения климатических условия край благодатный. Поэтому к взаимопомощи здесь не привыкли и к приезжим относятся настороженно. Мне в свой первый год работы было тоже непросто. Когда шла реконструкция театра, то и в прессе, и в кулуарах звучали разговоры: «Вот какому-то Петрову такой театр строят!» А о том, что его строят не Петрову, а городу, никто не говорил».

  1. Сам Михаил Бычков сказал, что не хотел бы комментировать тему этой статьи.

Авторы: Наталья Андросова, Екатерина Веселина.

*Благодарим Воронежский театр драмы им. Кольцова за реквизит для фотосъемки.


Комментарии