22 Июля 2015 года, 10:33

22.07.15. De Facto — В Воронеже инициативная группа — поисково-спасательный отряд «Поиск пропавших детей в Воронежской области» — пытается добиться установки в городе беби-боксов, пишет moe-online. Руководитель фракции «За семью!» регионального отделения в Воронежской области «Партии Великое Отечество» Кристина Овчаренко и гендиректор Комбината строительных деталей, меценат Владимир Бубнов в беседе с DF отметили, что считают идею установки боксов в России, в частности, в Воронеже несостоятельной.

Бэби-бокс, или «окно жизни» — специально оборудованное в медицинском учреждении место в виде окна со стороны улицы и колыбелью с внутренней стороны здания. Бокс открывается снаружи, ребенок кладется на кроватку, после чего дверца закрывается автоматически и блокируется. Об оставленном младенце внутри помещения узнают по тревожному звонку или миганию лампы.

Причина инициативы воронежских активистов — недавний случай с новорожденной девочкой, найденной в мусорном баке, о котором писали СМИ. Такие случаи не единичны. По мнению инициаторов, таким способом подобные ситуации можно будет предотвратить.

Между тем представители федерального фонда «Колыбель надежды», с которым связался воронежский поисковый отряд, уже начали устанавливать их в российских городах. Изготовление и установка беби-бокса стоит около 400 тыс. рублей.

Кристина Овчаренко называет в целом такой подход к проблеме «безнравственным» и не дающим результатов.

«Если это назвать по назначению, получается «ящик для подбрасывания новорожденных детей». И все становится на свои места. К тому же, в Европе, где они установлены, практика показала, что это не работает — убийства не прекратились, а подброшено в боксы было мизерное количество детей. За 4 года в одном из городов не было положено ни одного ребенка», — говорит Кристина Овчаренко. — Потому что, как правило, маргинальные слои населения не пойдут искать какой-то беби-бокс. А значит, проблема брошенных на улице детей так не решается».

Владимир Бубнов считает, что одно из условий, которое якобы обеспечивает беби-бокс — анонимность, что должно мотивировать человека не избавляться от ребенка незаконным путем, а принести в бокс, «неосуществимо в силу разных причин».

«Окружающие люди все равно все видят — все 9 месяцев. И потом возникнут соответствующие вопросы. И к тому же, что мешает следить за боксами в случае установки? Так что секретность сохранить не удастся, напротив, такой отказ может быть более зрим, чем в больницах. К тому же, думаю, человек должен быть в ответе за свои поступки. Что значит «стесняется отдать в детский дом»?»

Владимир Бубнов также считает, что это «медвежья услуга» обществу. Во-первых, это делает общество более безответственным, создавая все условия для этого, плюс человек, который способен на такое, «подвешен и на другие преступления».

«Надо более плотно заниматься воспитанием общества, а сбрасывать вместо этого с него ответственность за свои поступки, посредством установки такого окна».

Кристина Овчаренко добавляет, что, кроме того, подобная мера «меняет сознание общества».

«То есть, если сейчас отказ от ребенка осуждается, то через 10 лет после установки бокса, сдать ребенка в коробку станет цивилизованной нормой? Сейчас человеку не придет в голову отдать своего ребенка, несмотря на трудности, он будет работать на 10 работах, потому что любые трудности временны. А беби-бокс — это провокация. Плюс это не альтернатива абортам. Реально может помочь создание центров помощи нуждающимся матерям, не волонтерских, как есть сейчас в городе, а государственных. Кроме того, где гарантия, что дети, положенные в эти коробки, выживут? Что их не продадут на органы? Ведь сколько в реальности будет таких детей, подсчитать будет очень сложно».

Вместе с тем, оба собеседника DF отмечают, что ребенок имеет право знать, кто его родители, имеет право на фамилию, и закон не предусматривает анонимного отказа.



Комментарии