5 Мая 2014 года, 15:00

Традиционно De Facto, сам являясь частью делового сообщества, пишет о бизнесе. Но иногда всем нам стоит посмотреть шире: что происходит в среде, где мы живем? Например, как строится управление социальными проектами и как в этом участвуют воронежские предприниматели? В этом номере открывает серию таких материалов репортаж из Хреновской специальной школы-интерната.

Материал был опубликован в майском номере журнала De Facto.

Необычно обычные

«Туда ли мы приехали?» — терзают меня сомнения на еловой аллее школы-интерната в Хреновом Новоусманского района. Кажется, что в детский лагерь. При этом достаточно зажиточный: мимо проносится мальчишка на роликах под веселый «музон» из наушников, на новенькой навороченной спортивной площадке с логотипом Samsung играют  вполне современно одетые ребята. Похоже, мобильник в кармане у каждого. По крайней мере, музыка доносится сразу из десятка динамиков. Ребята с жадным любопытством оглядывают меня, но как-то слишком застенчиво в сравнении с их городскими ровесниками сбиваются в моем присутствии в стайки.

— Ты на кого учиться собираешься? — спрашиваю у Саши из 8 «Б».

— На газоэлектросварщика, — не задумывается он.

— А здесь как живется?

— Да ничего, в карты на компьютере играю, спортом занимаюсь…

Мальчишка смущается и потупляет глаза. Внешне обычный ребенок, только не по годам застенчивый…Нет, не совсем обычный. У Сашки 7-й вид олигофрении[1]. И это не лагерь, а школа для детей сирот (или социальных сирот при живых родителях[2]) с 7-м и 8-м видами умственной отсталости. Первые заканчивают в интернате 9 классов по сопоставимой с обычной школой программе, потом поступают в ПТУ. Четверть из них, как говорят в дирекции, находят свое место в жизни и постоянную работу. А вот вторые — с 8-м видом — учатся здесь 11 лет, но за это время проходят программу только 4-х классов. Сейчас в школе-интернате 65 детей.

Не в деньгах счастье

Минуя детскую площадку, почти наступаю на брошенную в пыль новенькую куртку.

— У нас и мобильники на день-два, максимум неделю, — поясняет директор интерната Владимир Азарнов. — Ломают, не жалея. Думают, что все равно привезут волонтеры. А игрушки — уже не знаем, куда складывать.

Он показывает огромных зайцев и медведей, рассаженных по всем шкафам в корпусе девочек. В комнате отдыха —плазменный телевизор, возле умывальников — стиральная машинка-автомат, а на кухне — тостер. Девчонки учатся здесь готовить.

— До этого были выпуски очень смышленые, — вспоминает директор (он здесь с 1989 года). – Девочки сами себе картошку тушили, им это нравилось. А к Новому году устроили настоящее застолье.

Впрочем, готовят девочки больше для развлечения, да и чтобы приобщиться к обычной жизни, социализироваться. Их и без того кормят в интернатовской столовой «как космонавтов». Сегодня на обед у них был плов, салат из свеклы, овощной суп и компот. На пищеблоке разносится запах рыбы к ужину. Дети говорят, что пятиразовое питание им нравится.

— Молочную продукцию, правда приходится часто возвращать, неликвид привозят, — сетует директор. — А вообще хорошо финансирует областной бюджет.

Правда, конкретные суммы он не называет. Лишь упоминает, что недавно на ремонт столовой, модернизацию медпункта выделили 2 млн рублей.  Но, несмотря на вполне достаточное, по словам директора, финансирование, интернат сталкивается  с рядом проблем.

Трудность первая. Кадры.

Вот вы можете видеть портрет педагога, — скептически замечает директор, когда в щелку двери его кабинета заглядывает женщина. Мы успеваем лишь заметить, что она немолода и как-то не слишком интеллигентна. Увидев нас, она моментально захлопывает дверь, не произнеся ни слова.

 — Ее и когда с Путиным встреча была, не пустили, — понижает голос он.

Работа с такими детьми должна быть призванием. Но выбирать не всегда приходится. Сейчас в школе на 1 ребенка — 1 взрослый: учителя, воспитатели, прачки, повара. На уроке социально-бытового ориентирования я, правда, встречаю молодую учительницу. В основном же это возрастные кадры. Те, кто когда-то давно приехал в село молодым специалистом. Владимир Азарнов рассказывает, что недавно едва-едва удалось закрыть вакансию медика. На мой вопрос, делается ли что-нибудь, чтобы привлечь молодых специалистов, он пожимает плечами.

— А чем их привлечешь? Ну, зарплата у нас стала на уровне средней в городской промышленности. А еще… Ну, еще повысят. Главное, чтобы правительство любило детей-сирот. А Путин их любит, правда, Саня?

Саня молчит и чешет голову.

Трудность вторая. Трудоустройство выпускников. В специальных ПТУ выпускники интерната могут выучиться на строителей, механизаторов или поваров. Также в самой школе их обучают основам овощеводства и пчеловодства. Местные власти обеспечивают их жильем, трудоустраивают. Правда, не все компании берут их охотно. В некоторых к олигофренам такое отношение, что легче оттуда уйти. И запить или еще как-то затеряться в жизни, шатаясь без дела.

— А все ли хотят трудоустраиваться? — задаю я вопрос вразрез с устоявшейся системой. — Разве прожив всю жизнь в таких тепличных условиях, выпускники к ней не привыкают? Да, мы должны заботиться о сиротах. Но в детстве — мобильник, который можно сломать и получить новый на другой день, вырос — квартира. Разве став взрослыми, они не захотят остаться иждивенцами?

Директор не отрицает. Однажды директор управляющей компании индустриального парка «Перспектива» Александр Енин предложил поработать старшим питомцам интерната у него на предприятии. Разумеется, за деньги, но временно. Из 10 не захотел никто.

— Был у нас Лешка, правда, один, — Азарнов улыбается. — Он женился на хорошей девушке, институт закончил. Теперь машины через год меняет — столько зарабатывает. Но это исключение. Скорее, медицинская ошибка. Ребенок был нормальный, просто запущенный в детстве.

Трудность третья. Социальная адаптация. Правда, по-иждивенчески безразличные даже к самым дорогим игрушкам, интернатовские дети берегут то немногое, что им привозят родственники. Приезжают они всего процентам к 10, и то какие: «администрации стыдно за этих чужих людей, не то что их родным детям».

— Видите этот высокий забор? — показывает замдиректора Игорь Азарнов. — Как-то через него лезла пьяная в стельку мамаша. Я не знал, что сказать ребенку…

Раньше в интернате было по 200 детей. Сейчас политика власти направлена на то, чтобы детей усыновляли в раннем возрасте. Но в интернате даже радуются, что к ним приемные семьи не особо спешат: часто олигофренов  усыновляют маленькими, а в 14-15 лет возвращают. Страшнее такого шока для ребенка, пожалуй, ничего нет.

Трудность четвертая. Бюрократия.

— В школах учителя и управленцы жалуются, что на заполнение бумажек уходит больше времени, чем на подготовку к урокам. А у вас и ваших сотрудников время на детей остается? — интересуюсь я, глядя на кипу бумаг в обклеенном дешевыми обоями кабинете директора.

— Я промолчу, – Владимир Азарнов сжимает руку. — Недавно 20 тысяч рублей штраф заплатил за то, что в учебной программе назвал предмет «трудом», а не «технологией».

Дорога ложка к обеду

Из-за бюрократии не всегда удается вовремя получить положенные на что-либо деньги.

— Как я и говорил, финансирование хорошее. Но понадобилось оборудование для кабинетов физики, химии и биологии, — директор показывает на ряды пробирок. — Времени до начала занятий — месяц.  Разумеется, мы можем получить эти средства из бюджета. Но это гораздо более длинная цепочка, к началу года не поспеть…

Ложка же, как говорится, дорога к обеду — оборудование нужно в срок. На помощь пришел бизнес. Александр Енин из «Перспективы» неожиданно сам приехал в интернат. Его ни о чем не просили, он сам спросил, что нужно и тут же перечислил 150 тыс. рублей на оборудование.

В следующий раз сгорел отопительный котел (часть зданий осталась в интернате еще с дореволюционных времен). Деньги опять нужны были срочно, и снова помог Енин. Всего он выделил на разные нужды интерната около 400 тыс. рублей.

— Мне уже и неудобно к нему обращаться, — смущается директор. — А он сам звонит: куда вы пропали, что нужно? В сентябре приехал, сказал, что хочет продолжить  помогать.

Есть у интерната и другие спонсоры. Но к большинству из них нужно обращаться с просьбами, напоминать. Енин же директора удивил тем, что сам настаивает на помощи.  

— Подождите, подождите! — кричат мне, когда я уже сажусь в машину. На роликах из ворот интерната  резво выкатывается Никита и протягивает мне букет тюльпанов. Он улыбается.

 Автор: Наталья Андросова


[1] Врожденное или приобретенное в раннем детстве психическое недоразвитие.

[2] У социальных сирот родители лишены родительских прав за пьянство или другое асоциальное поведение.


Комментарии