14 Мая 2014 года, 15:49

Воронежец Дмитрий Агарков, известный по конфликту с ТКС-Банком и требованию от компании Олега Тинькова 24 млн рублей, хочет создать очередной прецедент. Дмитрий пытается сделать так, чтобы деятельность Visa и Master Card приоритетно регулировалась инструкциями Центробанка и нормами Гражданского кодекса, а не законодательством США, как сейчас. Решение может коснуться и банков, ведь практически все они работают с этими платежными системами. Чего на самом деле добивается Агарков? Об этом с ним поговорил главный редактор De Facto Артем Сокольников.

Какими будут последствия для банков?

Главный редактор DF Артем Сокольников: Вы Робин Гуд, который борется за права частных банковских клиентов, или добиваетесь личной выгоды?

Дмитрий Агарков: Я добиваюсь улучшения отношения банков к частному потребителю. Система должна повернуться лицом к клиентам. Людям банковская система нужна для удобства расчетов, переводов, сохранения или преумножения сбережений. Когда я начал доказывать свою правоту в споре с ТКС-Банком, президент России потребовал убрать мелкий шрифт из договоров. Помог я подтолкнуть власть к такому решению или нет, не могу судить, но факт такой есть. Справедливости хочу добиться и от Банка России по картам Visa и Master Card.  Я утверждаю, что международные платежные системы не согласуются с нашими законами. Они почему-то работают по законам США на территории нашей страны.

Сокольников: И вы всерьез считаете, что ваша деятельность улучшит работу банков? Банкиры, напротив, говорят, что решения, которые вы отстаиваете, увеличат нагрузку на их бизнес. Например, усиление контроля над выдачей кредитов потребует дополнительных усилий со стороны менеджеров, и —  условно — в день они будут выдавать не 50 кредитов, а 10. Также может повыситься стоимость продуктов для заемщиков — добросовестных потребителей.

Агарков: Насчет того, что банки начнут увеличивать временные и другие издержки, не соглашусь.  Открытия и закрытия счетов, подписание договоров кредитования происходят фактически по умолчанию. Клиент просто пишет заявление и относит банковскому менеджеру. Но для меня важно другое. Возьмем историю банковской деятельности в царской России: существовал закон, по которому государство регулировало процентную ставку по кредитам. Почему бы сейчас не вернуться к такой практике? В мире есть несколько стран, где государство установило максимальный процент по кредиту, выше которого банк не может его выдать.

Сокольников: Вам не кажется, что похожая ситуация уже была в современной России? Например, в начале 90-х ипотеку выдавали под драконовские проценты. Ее никто, естественно, не брал, жилищное строительство не развивалось, мультипликативный эффект, который у этой отрасли очень высокий, совершенно не работал. Предлагаете к этому вернуться?

Агарков: Во всем мире банки зарабатывают на инвестициях в бизнес: дают кредиты строителям, промышленникам, аграриям, а в меньшей степени зарабатывают деньги на физлицах, раздавая потребкредиты. У нас же банки, наоборот, зарабатывают преимущественно на физлицах, не вкладывая длинных денег в экономику.

Сокольников: Посмотрите, какое количество торговых центров, проектов в сельском хозяйстве появляется. Все это инвестиции Сбербанка, Россельхозбанка, ВТБ. Да тот же ЮниКредит Банк выдавал 50 миллионов рублей на реконструкцию аэропорта. Это по инвестициям в экономику. С другой стороны, зачем учить потребителя жизни за него? Хочет он новый телефон, автомобиль, готов взять на это кредит — пусть берет. Более того, потребительское кредитование — такой же серьезный индикатор экономики, как и корпоративное. Банк Тинькова провел отличное IPO, и это позитивный сигнал для иностранных инвесторов: в нашу страну можно вкладывать деньги.

Агарков: Плановая экономика дает свой результат. Приведу пример Китая, где курс юаня регулируется центральным банком. Сколько там инвестиций? Много! То же самое и по банкам надо делать. Нужны другие примеры, выстроенные не по принципу, что эта модель работает в Европе и должна работать у нас. Не исключаю, что история банка Тинькова после IPO вряд ли будет такой же впечатляющей. Возможно, Олег продаст этот бизнес, тогда и посмотрим, что будет дальше.

Правозащитник или потребитель-экстремист?

Сокольников: Ваша деятельность очень похожа на потребительский экстремизм. Нельзя было выбрать другой метод? Например, используя СМИ или стать внешним банковским аудитором.

Агарков: Ко мне никто с таким предложением не обращался, но я уже этим занимаюсь. Есть заявление в Роспотребнадзор, где я нашел 12 пунктов договора на открытие и обслуживание счетов граждан, противоречащих законодательству страны. Я разве не аудиторскую деятельность провел? Вы хотите сказать, что если я эту бумагу принесу в банк, то мне скажут: «Да, мы тут не правы»? Уверяю вас, такого не будет! Меня «научили» экономической грамоте в банке «Русский стандарт». Я специально не изучал законов, чтобы кошмарить банки. 5 судов я провел, и в этих судах банк фактически заставил меня выучить законы. (Разгоряченно.) И в истории с банком Тинькова то же самое было: полгода узнавал у экспертов, могу ли я исправить договор и отправить его обратно. Мне все говорили, что это нереально, но ведь получилось же! Сейчас ЮниКредит говорит мне, что я слишком грамотный. Якобы я прочитал их договоры, нашел бреши и специально создал конфликтную ситуацию. Да не кошмарю я банки, я просто такой умный! Защищаю свои права.

Сокольников: Представляете, если у вас появятся последователи, суды будут завалены исками, наступит паралич системы.

Агарков: Думаю, до этого не дойдет. Государство уже обратило на это внимание. Идет целенаправленная политика Центробанка по сокращению численности банков и контролю над ними. А форс-мажорные ситуации внутри банков — это риск коммерческой деятельности.

Сокольников: Вы надеетесь на то, что научите частного потребителя внимательно читать договор? Убрали мелкий шрифт из договоров, и люди стали грамотнее?

Агарков: Я согласен: человек подписывает бумаги и берет кредит, не читая условий. Не борюсь я с российской банковской системой, без нее никак нельзя, но я хочу, чтобы в отношениях клиента и банка все шло в русле законодательства. Но, например, банки навязывают суду, что у нас нет в стране платежной системы, поэтому они не виноваты в сложившейся ситуации, и мы должны подчиняться международному праву. Меня это не устраивает.

Возможен ли компромисс?

Сокольников: Судя по тому, что говорят, у вас хороший уровень жизни. Отдых за границей, обслуживание в нескольких банках. На что вы живете?

Агарков: Работаю менеджером по продаже сантехники. Но больше зарабатываю на жизнь своим хобби — делаю английские витражи и продаю частным клиентам. На жизнь хватает.

Сокольников: А то, что вы бывший сотрудник силовых структур, помогает в спорах с банками?

Агарков: Нет, несколько лет назад уволился из органов внутренних дел после того, как подал в суд на главк за то, что тот перестал выплачивать пайковые.

Сокольников: Обычно истории, подобные вашей, развиваются так, что человек, сформировав бренд правдоборца, идет в политику. Вы планируете?

Агарков: Одно такое предложение уже было, но если и идти в политику, то только консультантом по одной сфере вопросов, не более. Я вообще не медийная персона, мне пиар не нужен. Все, что я могу сделать для общества, я уже делаю. Например, друзья и знакомые, среди которых есть и работники банков, дают мне для консультации кредитные договоры, спрашивают, где есть узкие места.

Сокольников: Каковы условия вашего мирового соглашения с банком Олега Тинькова? Требовали 24 миллиона рублей, а получили сколько?

Агарков: По условиям соглашения не могу комментировать наши договоренности в течение нескольких лет. Но могу сказать, что вся моя эпопея с банками, — это желание, чтобы меня не держали за лоха. Может, где-то это и эмоциональный порыв, но уж точно не спланированная акция по разрушению банковской системы России. Я за существование кредитных компаний как института общества, но хочу, чтобы условия партнерства были равными для всех участников.

От редакции

Мы не разделяем позицию Дмитрия Агаркова и не поддерживаем его желание «научить» банки работать с частными потребителями. На наш взгляд, такие действия на финансовом рынке не способствуют развитию банковского сектора. Пожалуй, консервативное, эволюционное развитие — это самый верный путь развития отрасли. И революций здесь быть не должно.

Чем известен Дмитрий Агарков?

В 2013 году Агарков получил по почте предложение ТКС-Банка воспользоваться кредитной картой. Он отсканировал заявление-анкету и изменил условия договора, прописанные мелким шрифтом. В отправленном заявлении клиент указал, что процентная ставка за пользование кредитом и комиссия за выдачу наличных средств составляют 0%. А также прописал, что «клиент вправе не оплачивать все комиссии и платы, предусмотренные тарифами». Далее Агарков в течение 2 лет пользовался кредитной картой, пока банк не расторг с ним договор, посчитав, что клиент просрочил платеж, и выставил ему счет. После этого Агарков затребовал с банка по 3 млн рублей за изменение каждого пункта договора в одностороннем порядке. По его мнению, при расторжении договора были нарушены 8 таких пунктов.

Недавно Дмитрий подал иск в суд на ЮниКредит Банк. По мнению истца, финучреждение игнорирует российские законы ради платежных систем. А условия Visa и Master Card якобы вступают в противоречия с Гражданским кодексом и инструкциями Центробанка. Агарков, имея несколько счетов в банке, решил закрыть один из них — дебиторский. Деньги, находящиеся на другом, оператор по ошибке перевел на закрытый счет. В итоге клиент не смог снять средства, которые планировал потратить на новогодний отдых. А в банке сослались на американское законодательство, согласно которому счет закрывается в течение 35 дней. Дмитрий Агарков уверяет — счет должен был быть закрыт сразу же и деньги не должны были туда попасть.


Комментарии