24 Марта 2014 года, 14:00

После стрельбы в московской школе в различных вариациях прозвучало предложение запретить компьютерные игры. По мнению части общества, именно жестокие стрелялки подтолкнули подростка к захвату заложников и убийствам. Возмущен инициативой руководитель проекта Mobil-vrn.ru Станислав Дитятев. Он вызвал на поединок сторонника запрета — руководителя отдела Воронежской и Лискинской епархии по противодействию наркомании и алкоголизму, настоятеля Богоявленcкого храма Евгения Лищенюка. 

Материал опубликован в мартовском номере журнала De Facto

Участник поединка Станислав Дитятев, руководитель проекта Mobil-vrn.ru
Участник поединка Евгений Лищенюк (отец Евгений), руководитель отдела Воронежской и Лискинской епархии по противодействию наркомании и алкоголизму, настоятель Богоявленcкого храма

 

 

 

 

 

 

Первый раунд

Дитятев (начинает в манере шутника, но постепенно становится серьезным): По-моему, у нас сейчас хотят запретить абсолютно все. Тот же интернет: ввести глобальную фильтрацию сайтов, как в Китае. Идет пропаганда родительского контроля в интернете, чтобы родители могли ограничить доступ своего ребенка к сайтам «18+». Теперь добрались до игр. Но запретами ничего не решить! Запретный плод сладок. У меня дочке 12 лет, а с 8-9 она имеет доступ к интернету. Как-то зашла в видео-чат, увидела мужской половой орган на весь экран и просто его пролистала. А если бы ей запрещали? Не вызвало ли бы это больший интерес? Мне самому нравятся компьютерные игры. Но я не геймер в классическом понимании слова. То есть я не буду просиживать за игрушкой много часов. Но бывает же такое, что тебя все достали. Надел «уши» и пилишь монстра! Вот прямо с диким звуком, с кровищей на весь экран. Ух, полегчало! 

Ведущий (Станислав Рывкин, руководитель адвокатской конторы «Рывкин и партнеры»): Это как в Японии: силиконовое чучело начальника, которое можно побить.

Отец Евгений (иронично): Ага, всех порезал — начальника, жену в игре. А потом она приходит. Ну теперь давай поговорим, как у тебя дела, у восставшей из гроба. Нет, все же игры с жестокостью к человеку нужно запрещать. Даже не к продаже, а к выпуску.

Дитятев: Игры служат способом психологической разгрузки. Зато если посмотреть новости на радио, телевидении… Внук зарезал бабушку, а бабушка убила дедушку… У меня аппетит пропадает и начинаются проблемы с желудком. Вот откуда идет агрессия, а не от игр.

Ведущий: Прав был профессор Преображенский: не читайте за обедом советских газет!Дитятев: А человек, который не может разделить, что игры — это нереальный мир, просто обладает больной психикой. Запретить же что-либо невозможно. Это как алкоголь, как наркотики. Это все вокруг нас. Может, даже лучше, если человек попробует, но сделает выбор в пользу нормальной жизни.

Отец Евгений (от последней фразы его передернуло): Я восемь лет занимаюсь наркозависимыми… Поэтому сказать, что стоит попробовать, чтобы осознанно отказаться, не могу. Можно потом уже не остановиться. Либо остаться навсегда со справочкой. Теперь что касается игр. В чем причины такого высокого спроса на них? Во-первых, игры очень профессионально делают. На тебя с экрана сыплется листва и чуть ли не запахами крови веет… Я недавно зашел к товарищу, у которого такая игра. Он вообще адекватный человек. Но когда показывал все это, то выражение лица у него было не совсем здоровое. Мне аж самому интересно стало на мгновение. Интересно, как технологично сделано, как работает. А что говорить о подростке, у которого еще нет внутреннего стержня? Во-вторых, если подросток ночь напролет играет, значит, семья им не занимается. Конечно, запрещать игры нужно. Но вопрос, какие и как. Если жестокие игры продолжить издавать, но запретить продажу, то все подростки захотят в них поиграть. Это станет смыслом их жизни. К тому же есть конструктивные игры — например, «Цивилизация». Я бы всех политиков заставил в нее поиграть! Потому что, когда там крестьянам нет работы, они говорят: «Мы пошли на поиски лучшей доли».Смех в зале.

Ведущий: А политикам некогда: они запретительные законы пишут!

Отец Евгений: Но есть и игры, особенно онлайн, которые напрочь выдергивают человека из социума. Вот вы говорите, что насилие не от игр, а от телевидения. Но я считаю, что в этот ряд можно поставить и игры. И необходимо вести комплексную работу, пусть не запретительную, но заместительную: предлагать взамен жестокости что-то здоровое. 

 

 

 

 

 

 

Второй раунд

Отец Евгений: Как вы считаете, можно ли установить возрастное ограничение на игры?

Дитятев: Нужно. Но вопрос в том, чтобы после этого «Ну, погоди!» не превратилось в «18+». Или «12+». Сколько там сейчас?

Отец Евгений (смеется): Ну там же реально страшные истории!

Ведущий (вторит): Волка так жалко!

Отец Евгений: А считаете ли вы, что особо жестокие игры нужно запрещать? Даже не к продаже, а к выпуску? Я говорю об особо жестоких, не о тех, которые на грани. Потому что, например, о Второй мировой войне подростки узнают из World of Tanks.

Ведущий: Да вы, я смотрю, поигрываете, отец Евгений!

Отец Евгений (смеется и краснеет): В старших классах заглядывал, но меня это как-то не увлекало. Я больше любил природу, чем дома сидеть.

Дитятев: Запретить-то можно. Где не монстров убивают, а людей. Но это нереально.

Отец Евгений: Наша задача — здесь с вами порассуждать, стоит ли… Я пока не спрашиваю как. 

Дитятев: Лучше, если это будет некое внутреннее убеждение, а не запрет.

Отец Евгений: А как вы считаете, ребенок в семье, где с ним занимаются родители, который знает другие способы проведения досуга, он будет играть в кровавые игры?

Дитятев: Думаю, моей дочери это будет просто неинтересно. 

Отец Евгений: Вот и я так считаю. Во-первых, нужно развивать семью. Во-вторых, запретить производство, а не продажу жестоких игр.

Ведущий: Но мы запретим, а китайцы сделают… Есть же всемирная паутина. Или вот, например, в этой инициативе, которую мы обсуждаем, предлагается запретить подросткам вход в магазин, в котором продаются игры «18+»...

Отец Евгений: Ну это уж точно не будет работать! Есть же гипермаркеты без всяких перегородок между отделами. Представим, что я подросток. Я зашел в магазин, ищу мыло… А тут игрушка! Поэтому запрещать надо, но именно выпуск. Как — я пока не знаю. Зато я знаю, что начать каждому нужно с воспитания своих детей. Чтобы им это было просто неинтересно. 

Дитятев: Скажите, а насколько сегодня вообще дети агрессивны?

Отец Евгений: Есть некая неадекватность во взглядах. Я недавно был в одной из лучших гимназий Воронежа, в лучшем классе. Начали с беседы об «Очарованном страннике», перешли на смысл жизни. Так вот меня девочка спрашивает: «А у вас машина есть? А особняк?» Я подумал: начитались о священниках в интернете, сейчас много негатива пишут…

Ведущий (смеясь): А про часы не спрашивали? 

Отец Евгений: А я сразу рукава засучил. Так вот, раз у вас нет, говорит девочка, то у вас еще впереди много целей в жизни. А у меня одна — получать удовольствие от сегодняшнего дня. Потому что все это есть и даже личный водитель. И вообще, я лесбиянка, и родители мой выбор одобряют. Вот так. Лозунг «Все лучшее детям» сделал свое дело. Вернее, неправильная его трактовка. Выросли потребители.

 

 

 

 

 

 

Третий раунд

Ведущий: У Брэдбери есть рассказ, которому мы обязаны появлением термина «синдром Вельда». Суть его в том, что у человека, играющего в компьютерные игры, виртуальный мир смешивается с реальным, происходит деформация сознания, агрессивное поведение становится допустимым. И психологи говорят, что компьютерную зависимость приобретают до 10% подростков. Поэтому спорить с тем, что для детей, чье сознание еще не окрепло, какие-то запреты нужны, бессмысленно. Но как эту идею реализовать? С чего начать? Этот вопрос я бы хотел адресовать обоим участникам.

Отец Евгений: Буду краток. Государству нужна идеология. 

Ведущий (лукаво): Так есть же! Олимпийские игры — чем не идеология?

Отец Евгений: Я не об этом. Вот в советское время она все же была, правда, атеистическая…

Ведущий: Ну зато хоть какая-то! И на такую уже согласны?
 

Отец Евгений разражается смехом.

Отец Евгений: Да, тогда был тоталитаризм, милитаризм. Сейчас этого нет, но все наоборот, до абсурда — армия разрушена… 

Ведущий: Ну хорошо, будет идеология, программа. Но что и как по ней запрещать будем?

Отец Евгений: Не запрещать, а предлагать. Поддерживать семью. Создавать для этого социальные условия. Сейчас, например, замужняя женщина — не очень хороший вариант для работодателя: может забеременеть. Поэтому сам бизнес толкает людей на незаконное сожительство без детей. Нужно как-то решать эту проблему. Не только самому бизнесу, но и государству. Плюс поднимать патриотизм. 

Дитятев: А я считаю, что нужно начинать с телевидения. Запретить насилие там. 

Ведущий: А фильмы про войну тоже запретить? «9-ю роту»?

Дитятев: Нет, это не нужно запрещать. Я имею в виду совсем не фильмы, а новости и всякое подобие «реалити». «Терминатор» запрещать не надо.

Отец Евгений (помогает): «Дом-2»! Вот где насилие!

Ведущий: Причем над теми, кто смотрит!

Дитятев: Вот говорят: начни с себя. А как? Я курю. Но никогда не выбрасываю окурок на землю. Приехал на один из вокзалов в Москву. Прошел 100 метров, 200… А урны нет. Поискал еще. Пришлось просто разжать пальцы. Приучаю ребенка вставать в общественном транспорте. Но иногда, когда она уступит кому-нибудь место, на нее же и смотрят странно. 

Ведущий: Ага, может, с ребенком что-то не так? Или сиденье проваливается?

Дитятев: Но если опять вернуться к запретам, то я не уверен, что они эффективны. Я не их сторонник. Можно все. Хочешь как-то себе навредить — навреди. Мы не должны спасать безнадежных людей, тогда у нас не будет эволюции. Если это выбор человека, то он его уже сделал. И представьте: будут у нас магазины отдельно для детей и «18+», отдельно алкоголь. Это будет ужасно и бессмысленно.

Отец Евгений: Для того чтобы таких желаний избежать, должен быть внутренний стержень у человека. И позитив вокруг. А то как у нас проходят выпуски новостей: «На Урале двое убиты, на Байкале перевернулся автобус, половина умерла… Доброе утро!» А потом то же самое вечером. Отсюда пьянство. Потому что человек вымотан.

Ведущий: Так как раз если запретить компьютерные игры, то подростки пойдут по подъездам пить! 

Отец Евгений: А вы думаете, сейчас трезвыми играют?! Да и под кайфом. Нюхнул, включил компьютер — и у тебя ночь драйва!

Николай Ганибаев, руководитель регионального отделения Воронежа и области Родительского всероссийского сопротивления (несколько раз тянет руку из зала и наконец задает свой вопрос): Проблема в том, что общество относится к играм, как к чему-то несерьезному. Он включил, смотрит что-то, играет, а родители и не заглядывают к нему. А необходим родительский контроль над компьютером. Родители должны установить программы, отслеживающие, что смотрит их ребенок. Мы забываем, что через тот же интернет в доверие к детям втираются педофилы. Но кроме контроля со стороны семьи необходимо иное отношение всего общества. Сейчас школы перестали заниматься воспитанием детей. Они оказывают образовательные услуги и не более того. Они не имеют права наказать ребенка, даже не имеют права выставить его с урока. Не могут задержать школьника, чтобы побеседовать с ним. Вот так. И у меня в связи с этим вопрос. К вам, Станислав. Вот вы сказали, что можно все. Но вы же какие-то фильтры в воспитании своей дочери использовали? Вы же не показывали ей порнушку в 6 лет. 

Дитятев: Я уже сказал, что не сторонник запретов. А фильтры могут быть разные. Я не буду смотреть со своим ребенком порнографию, даже если ребенку 21 год. Потому что мне просто неудобно. Я не курю при своем отце. Потому что мне тоже неудобно. 

Ганибаев: То есть неявные фильтры все же есть. А вы, отец Евгений, согласны, что главная проблема — в семье, в том, какие фильтры она устанавливает? Что вы, как православный священник, делаете для решения этой проблемы? Вы работаете с семьями?

Отец Евгений: Я не могу однозначно сказать, что дело только в семье. Русский мужик вообще как поступает? «Ну куда ты бежишь, левее-левее!» — это он смотрит футбол. «Левее-левее, давай, в ворота забивай!» А у самого пузо и бутылка пива. Вот чем он команде помог? Как он поучаствовал в развитии русского спорта? Тот, который в команде, — козел. А на диване — нормальный мужик. Вот в чем проблема. Начинать каждый должен с себя. Что касается моей работы. В нашем храме мы проводим заседания семейного клуба. Семьи, парни и девушки встречаются с приглашенным гостем, например со священником, у которого пять и больше детей. Он рассказывает, страшно это — так много детей — или нет. По работе с наркозависимыми: мы стремимся как раз восстанавливать семью. Беседы психолога проводятся со всей семьей наркозависимого. Что касается моей собственной семьи и компьютерных игр: компьютер для меня скорее пытка, чем развлечение. Потому что очень много документов приходится оформлять на компьютере. И дочь видит, что если у меня открыт ноутбук, то я работаю. Развлечения же она находит в рисовании, в подвижных занятиях. 

Ведущий: То есть фильтры все же должны быть. Но умные.

Автор: Наталья Андросова


Комментарии